«Представляется - о здоровье и даже жизнеспособности общества свидетельствует, в первую очередь, отношение к людям, посвятившим себя служению этому обществу». Юрий Ивлиев. XXI век

23 марта 2022 года

Черноголовка

Перечитывая «Черноголовскую газету». Часть 6

« предыдущая следующая »

Черноголовская газета № 28 (268) 13 - 19 июля 1996 года

Памяти Георгия Вячеславовича Курдюмова

В субботу, 6 июля <1996 года>, на 95 году жизни скончался крупнейший российский металлофизик, ученый с мировым именем, академик Георгий Вячеславович Курдюмов. Результаты его классических работ по природе бездиффузионных мартенситных превращений вошли практически во все монографии и курсы материаловедения и физики металлов.

Г.В. Курдюмов с 1944 г. в течение многих лет был директором Института металлофизики ЦНИИЧМ, основателем лаборатории металлофизики, преобразованной позднее в Институт металлофизики АН УССР. В 1962-1973 гг. Г.В. Курдюмов был директором-организатором Института физики твердого тела АН СССР в Черноголовке. Заложенные им демократические традиции в коллективе ИФТТ сыграли большую роль в успешном развитии и научной активности нашего института.

Научные достижения Г.В. Курдюмова были многократно отмечены союзными и международными наградами и избранием в члены нескольких иностранных академий и международных научных ассоциаций.

Тех из нас, которым посчастливилось работать под его руководством и иметь личные контакты с Георгием Вячеславовичем, всегда поражали его принципиальность, корректность, исключительная скромность.

Память об этом замечательном ученом и человеке останется в наших сердцах.

Коллектив ИФТТ

 


Он всегда оставался самим собой, что бывает только с истинными интеллигентами

С. Милейко

С уходом Георгия Вячеславовича старая добрая Академия сделала еще один шаг в небытие. Но люди, ее построившие, остаются с нами . Потому что это были Люди.

Я не принадлежу к школе Курдюмова (хоть и обязан ему своим появлением в Черноголовке, за что ему буду благодарен всегда) и не имею морального права писать воспоминания о Георгии Вячеславовиче. Но мне кажется, что один эпизод многое скажет об этом человеке.

Лет десять назад, отправляясь в поездку по Германии, я включил в свою программу посещение института в Клаусталь-Соллерфельде, откуда время от времени некто Вассерман публиковал статьи о получении волокнистых структур путем экструзии смеси порошков. Я никогда не пересекался ранее ни с кем из этой команды и не очень представлял себе, откуда и как они пришли в эту область.

Приезжаю на станцию Глостар километрах в тридцати от Клаусталь-Саллерфельда, на перроне встречает меня паренек из института и говорит примерно следующее: "Вас приехал встречать и профессор Вассерман, но он плохо ходит после инсульта и потому, заранее извинившись, остался в машине". Мы встретились через несколько минут со старым человеком, и я понял, что происходит: он связывал ИФТТ с Курдюмовым, для него я был связующим звеном между ним и его старинным другом, с которым они работали в Берлине в конце 20-х годов. Все три дня, что я был в институте, он провел со мной и я понимал, что, разговаривая со мной, он получал удовольствие, как бы теперь сказали, от виртуального общения с Курдюмовым.

В связи с этим эпизодом сегодня мне захотелось напомнить о том, что Георгий Вячеславович обладал притягивающей силой для людей его круга. Будучи человеком действительно очень знаменитым своим вкладом в физику, он оставался самим собой, что бывает только с истинными интеллигентами.

 


Умер Георгий Вячеславович Курдюмов

Инга Мицова

Иже по плоти, сродницы мои,
друзи, и обычнии знаемии,
плачите, воздохните, сетуйте,
се бо от вас ныне разлучаюся.

 

Георгий Вячеславович Курдюмов ушел из жизни в 3 часа дня 6 июля, умер, как и жил, - естественно, без криков, без судорог - не оставив никого неутешным. Все были готовы - в течение нескольких дней тихо уходил от нас, и мы только старались облегчить ему последние часы. И что странно: стоило придти внучке, которая все медлила и не приходила, как дыхание начало останавливаться. И я, так давно не приезжавшая, за две недели появилась у него, и он меня узнал, и я услышала: "Как давно тебя не было". Я счастлива, что могла последние дни провести рядом с ним.

Когда ему исполнилось 90 лет, я написала в нашу газету статью о нем, которая называлась "Объяснение в любви". Поначалу ее не напечатали, газета предпочла сухую информацию - родился в 1902 году, в Рыльске, Курской области, окончил Ленинградский политехнический, работал с Иоффе, один год в Германии, затем организация института в Днепропетровске... Профессор, член-корр. АН УССР, член-корр. АН СССР, академик АН СССР, Герой Соц. Труда, лауреат Государственной премии, организатор ИФТТ, заместитель академика-секретаря и т.д. Но сам юбиляр был страшно тронут моим неформальным рассказом о нем и не переставал удивляться: "Как же ты это смогла написать так?"

Юный Жорж с бабушкой Еленой Андреевной, 1912г.

Юный Жорж с бабушкой Еленой Андреевной, 1912 г.

"Несть бо человека, иже поживет и не согрешит", говорилось в молитве, которую я читала, стоя у его изголовья, но я думала: и в этом не грешен, и в этом тоже.

Это был кроткий и добрый человек, который не повысил голоса (возможно ли это представить?), не повысил голоса на другого в течение всей своей долгой жизни. Уважение к человеку беспримерно. Я часто думала - откуда у него, неверующего, такое удивительное понимание самой сущности Евангелия? Никогда в жизни я не слышала от него слова осуждения в отношении другого. Злословие, погоня за красным словцом, недоброжелательство - этого не было и в помине. В моих воспоминаниях он останется легким, не причинявшим неудобства никому, не мешавшим никому, не ущемившим никого. Легкий - без надрыва, без возмущения, без истерик. Когда я писала книгу о Сергии Радонежском, передо мной вставал образ моего дяди. Не бросая никому вызова, он тихо жил, стараясь не нарушать заповеди, делая свое дело. Он не был суперменом, не был ни альпинистом, ни горнолыжником, не сочинял стихов. Он, как плавал через Сейм в детстве, так же саженками переплывал и Москву-реку, куда ездил с дачи на велосипеде еще до недавнего времени. Он ходил на лыжах по заснеженным тихим лесам Подмосковья, пел песни под гитару. Он вроде не делал ничего особенного, работал, как мог, жил, отдыхал, он не шел на подвиг, но спокойно и неустанно, изо дня в день, жил так, как подобает христианину.

Г.Курдюмов с женой Татьяной Ивановной Стеллецкой, 1927 г.

Г.Курдюмов с женой Татьяной Ивановной Стеллецкой, 1927 г.

Быт его был предельно прост, стол тоже. У него никогда не было никакой собственности, кроме дачи, которую он очень любил, на которой проводил все выходные дни и зимой и летом, на которой и скончался.

Он не был ни в малейшей степени суетным, его не интересовали политические интриги, ни в государстве, ни в Академии, он не любил показуху и шум, он не соглашался выступать ни по телевидению, ни по радио, не любил покидать страну даже на короткое время, хотя был членом многих иностранных академий, хотя ссылка на его имя открывала двери во всех странах света и способствовала поездкам его учеников. Он очень любил свою родину и свой город - маленький провинциальный старинный Рыльск.

Вся его сознательная жизнь пришлась на эпоху, когда было довольно легко изменить своим убеждениям, своей совести, обманув других и себя, что так нужно для дела. Он будто не замечал расставленных сетей - он не был членом коммунистической партии, не произносил горячих речей, не писал верноподаннических статей, он не занимался политикой. Говорили про него, что он "простодушен". Когда его выдвигали в депутаты в Днепропетровске в тридцатые годы, он пришел в горком и сказал: "Я не коммунист, и у меня один зять расстрелян, а второй сидит в Крестах".

В эпоху ниспровержения и разнузданности, в эпоху злой клеветы и страха Георгий Вячеславович Курдюмов нес ясность и свет, свет прозрачный и ровный.

Он был легок и светел и с виду - сначала русоволос, с мягкими вьющимися волосами, затем седой, с белым ореолом, среднего роста, худощавый, прямой, красивый.

Крася ограду на сельском кладбище, где пожелал лежать Г.В., я перебивала куцые мысли о том, что вот я делаю хорошее дело, своими воспоминаниями и рассказами моей мамы.

Вот - я, беременная, приехала к Г.В., чтобы рожать в Москве, живу месяц в проходной комнате и, конечно, мешаю. Дом Курдюмовых всегда полон - там живут многочисленные родственники Г.В. Им нет отказа, а ведь квартира трехкомнатная, и одна из комнат - проходная. И Г.В. имеет семью, постоянно занят. Но он умеет сосредоточиться, достаточно лишь прикрыть дверь, а потом выйти, повести плечами, улыбнуться и сесть за пианино или взять гитару и запеть. Боже, как мы все любили его пение!

Конечно, многие поют и поют неплохо. Но вот и особенность - у него песня была нерасторжима с повседневными делами, он пел, когда появлялась свободная минута, и шоферы академические так его и называли - "академик, который всегда поет". Кстати, в Японии бережно хранят записи песен в исполнении Курдюмова.

Я могу сказать определенно - это был счастливый человек. Не потому, что ему все удавалось легко и без напряжения, не потому, что он сделал кое-что в своей жизни и оставил заметный след в науке - он был счастливый, потому что его все любили!

Крася ограду, я видела: вот он стоит, вытянувшись, в гимназическом мундире, рядом со своей бабушкой Еленой Андреевной, обычный мальчик. Но вот и необычность - посередине игр он вдруг со словами: "Надо пойти встретить мою барышню," - бежит в церковь и ведет свою бабушку нежно под руку домой. Необычный - взял и в 5-ом классе прошел всю математику гимназического курса за лето.

А вот он в черных трусах, замотав голову полотенцем, возвращается с озера в Лесном и идет на работу в лабораторию Физико-технического института. "Тогда все так ходили", - улыбался Г.В., комментируя эту фотографию. Обычным было то, что по ночам он разгружал баржи, необычным же - как только поступил учиться в Ленинграде в 21-ом году, так сразу за собой перевез свою бабушку, сестру (мою маму), трех братьев.

А вот уже совсем другой Жорж - при галстуке, при жилете, в полосатом костюме - он вернулся из Германии, где за год сделал работу, принесшую ему всемирную известность. А вот Жорж в ванне, страшно довольный - получил отдельную квартиру с ванной в Днепропетровске.

Конечно, легко быть добрым, когда имеешь деньги, конечно, легко не обижаться, когда тебя любят и ценят, конечно, легко быть не завистливым, когда у тебя все легко получается. Но чаще почему-то людям не хватает денег, сколько бы их ни было, и всегда находится человек, которому можно позавидовать или на которого обидеться.

Георгий Вячеславович с самой первой своей зарплаты начал содержать мать, отца священника, переставшего служить в 1928 году, отца жены, тоже священника, мать жены. В тридцатые годы взял на полное обеспечение семью своей сестры, у которой был расстрелян муж. Он помогал братьям и моей маме, когда папа сидел в тюрьме в Ленинграде в тридцатые годы. И так было из года в год - спокойно, не обсуждая, не кичась, без напоминаний, помощь была стабильна, как зарплата.

Он был академиком старого поколения, и это очень о многом говорит, он знал языки, английский и немецкий, выучил французский в 60 лет для того, чтобы в Париже читать лекции на французском, он цитировал мне по памяти Бориса Годунова, он очень часто употреблял словечки и выражения из Лескова. Но это могут многие. А вот остаться беспартийным в течение всей своей жизни, трижды отказаться от директорства, т.к. это мешает его научной работе (в тридцатые годы). В шестидесятые Г.В. отказывается от руководства организованного им ИФТТ, имея под началом маленький неакадемический институт. В 1977 году он покидает по собственному желанию и этот пост.

Г.В.Курдюмов с родными в день своего 85-летия

Г.В.Курдюмов с родными в день своего 85-летия

После его кончины приехала бригада из служб Академии наук и человек, похожий на палача, в каком-то странном средневековом костюме, вселяющем ужас, потащил по саду тело Г.В. не на носилках, а в простыне (так в Академии обслуживают своих членов!). А потом сел заполнять бумаги, ему было все равно, что писать, и вместо имени "Георгий" он произнес "Геннадий". И это было страшно. Словосочетание "Георгий Вячеславович" было нерасторжимым и звучало как синоним честности, порядочности, скромности. Оно открывало двери и вызывало доверие незнакомых людей.

Я надеюсь, что память о нем сохранится долгое время и будет чиста, как и его лицо, которое даже в последние минуты жизни оставалось прекрасным.

« предыдущая следующая »

Поделитесь с друзьями

Отправка письма в техническую поддержку сайта

Ваше имя:

E-mail:

Сообщение:

Все поля обязательны для заполнения.