Ветвь Фёдоровых. Трудовая династия

Вячеслав Рыженков

Из родни нашей прабабки, Арины Гавриловны Бурыличевой (в девичестве Фёдоровой) нам, то есть мне и моей сестре Галине, были известны, через пересказы старших, родная сестра прабабки – Матрёна Гавриловна и их двоюродный брат – Алексей. То есть именно те, жизнь которых в 20 веке была связана с Богородском и затем с Ногинском.

В своё время, уже выйдя замуж за нашего прадеда и даже родив в 1895 году дочку Прасковью (нашу бабушку), прабабушка Арина вместе с мужем навсегда покинула деревню в Калужской губернии со смешным названием Городок, что недалеко от знаменитого городка Козельска, и перебралась поближе к фабричным центрам – в город Богородск. Впрочем, переселение не было едино-моментным, началось оно около 1893-94 года. Затем было недолгое возвращение Арины, роды под родной крышей, год или чуть больше – возни с пеленками и, не мешкая, второй отъезд. А малолетняя Прасковья, кстати, так и осталась пока в деревне, на попечении тамошней родни.

В городе Богородске прабабушка Арина Гавриловна, благополучно добравшись туда уже знакомым путём, поступила ткачихой на фабрику Елагина. Прадед Григорий встретил её хорошими вестями. Ему тем временем удалось устроиться на городскую бойню, что стояла за Глуховом, на реке Загрёбке. Дела, похоже, пошли теперь у них хорошо. Постепенно супруги сумели обзавестись домиком, хоть и на самой дальней от Клязьмы улице, но всё-таки в городской черте. Улица эта звалась Вторая Вокзальная, домик смотрел окнами прямо в сторону железной дороги, уходящей в тупик, от городского вокзала к товарной станции Захарово. А вдоль бокового забора их дворика протянулась дорога к югу, на деревню Благовещенье. Сейчас с этого места начинается протяжённый 9этажный дом, именуемый жителями Китайской стеной…

Год за годом, и в Богородск перебрались постепенно и другие калужские родственники: младшие братья прадеда Григория Фёдоровича и сестра Арины – Матрёна.

Впрочем, следует заметить, что рассказ о калужско-козельской родне, и их пути в Богородск, следовало бы всё-таки начинать не с прабабки с прадедом, а с двоюродного брата Арины – Алексея Филипповича Фёдорова. Это он первым проложил дорогу из деревни в город всей своей родне. Алексей уже с первой половины 90-х годов 19 века работал на всё той же Елагинской фабрике.

Вот уж кто действительно прошёл все тяжкие испытания первопроходца, так это он. Алексею Филипповичу и его молодой жене Акулине пришлось хлебнуть немало лиха: они ютились по углам, брались за самую тяжелую работу, пока Алексею не удалось устроиться, наконец, возчиком при конном дворе фабрики Елагина, а потом перейти и в конюхи. Получить такую работу было непросто, на неё нашлось бы много желающих. И все как один – выходцы из деревень, то есть, что-что, а управляться с лошадьми каждый умел с детства. Потому-то Алексей не мог не считать, что ему, наконец, улыбнулась в жизни удача.

Заработок заметно увеличился, стало легче, но – увы - здоровья, потерянного смолоду, супругам вернуть было уже нельзя. Неудивительно, что в весьма ранние 26 лет Акулина Евсеевна Фёдорова первой угасла от чахотки, оставив мужу двухнедельную дочку Евдокию. Случилось это в 1901 году, и Алексей, овдовевший всего лишь в 32 года, по выбору то ли себя самого, то ли своей горемычной судьбы, сошёлся с тридцатилетней вдовой Александрой Стёпиной.

Александра Гурьяновна Стёпина была ткачихой на всё той же фабрике Елагина, как и моя прабабка Арина, и родом происходила из того же Козельского уезда Калужской губернии. Только деревня её звалась не Городок, а гораздо занятнее - Дебрь.

Сговорились Алексей и Александра тоже не без доброго участия сестрицы Арины. Александра была по своим родителям из отдалённо известного Фёдоровым семейства Родиных, мужа же своего - Дмитрия Стёпина она похоронила уже два года назад. От первого брака жила с ней пятилетняя дочка Василиса. Алексей Филиппович был человек общительный, тихий и принял Василису, как свою, тем более, что его родная дочь Дунечка не прожила и года. Дочку похоронили, и немного погодя сыграли свадьбу в феврале 1902 года. В том же году, в ноябре, у Алексея с Александрой родился старший сын Николай. За ним последовали Иван, Алексей и Михаил.

Сидят впереди внуки - Николай и Василиса

Пара в центре - родители Николая и Василисы (Алексей Филиппович и Александра Гурьяновна), за их спиной Гурьян Матвеевич Родин.

Правая пара – Родины: Пахомий Гурьянович и Прасковья Васильевна, родители Агриппины и Серафимы. Левая пара – родители Алексея, дед Филипп и бабушка Настасья Фёдоровы. Фото 1908 г.

Общей семьёй супругам Фёдоровым жить стало полегче, но, говоря откровенно, совсем чуть-чуть. Не просто так дочка Василиса, как старшая, спустя всего три года, волей-неволей стала, как и мать, работать на фабрике, выполняя в ткацких цехах мелкие подсобные работы. А с девяти лет пошёл работать и Николай.

Со своей второй женой Алексей Филиппович прожил недолго, только до 1911 года, когда и его жизнь подошла к преждевременному концу. Александра же Гурьяновна, второй раз став вдовой, пережила мужа Алексея на сорок три года. Вплоть до революции тянуть семью ей помогали двое старших детей, дав благополучно подрасти троим младшим. Василиса уже с четырнадцати лет (отработав 6 лет подсобницей), как и мать, трудилась за ткацким станком, а Николай, после смерти отца - по милости хозяина, сразу был определён на работу, несмотря на свой девятилетний возраст. Хорошо, что в разнорабочих задержался он недолго, поскольку ещё с шести лет выучился читать и писать…

Смышленого мальчишку приметила жена Елагина, когда его отец Алексей несколько раз отвозил хозяев по их делам в качестве кучера. И распорядилась обучить Николку азбуке. Тот сразу полюбил книжки, и как оказалось – не зря.

Замечу попутно, между строк, что удачнее сложилась судьба у Матрёны, младшей сестры нашей прабабки. Приехала она в Богородск уже в 19 лет и через полгода, в 1908 году вышла замуж за местного горожанина Александра Яковлевича Сеничкина, так что на благословенную фабрику Елагина ей поступать не пришлось. Таким образом, в фабричную трудовую династию дома Фёдоровых Матрёна Гавриловна вплоть до самой старости благополучно не попала.

Когда в России произошла революция, сыновья Алексея Фёдорова пока ещё только подрастали. А уже при советской власти они, все четверо Алексеевичей, включая и Николая, успешно получили высшее образование. Василиса же, их сестра по матери, всю жизнь так и проработала ткачихой на фабрике, ставшей в тридцатых годах уже не Елагинской, а Ново-Ногинской, также как и сам город сменил название с Богородска на Ногинск. Работала она, надо сказать, мастерски, даром что освоила профессию с малолетства; фотографии Василисы Дмитриевны долго не сходили с Доски Почёта.

Самый старший из братьев - Николай Алексеевич погиб во время Великой Отечественной войны.

Николай Алексеевич Фёдоров

Алексей Алексеевич прожил до 1973 года, Иван Алексеевич – до 1986-го. По разным причинам они двое потомства не оставили. У Николая же было две дочери, дети младшей из них, впрочем, теперь далеко. Собственно род Фёдоровых продолжили лишь потомки младшего брата - Михаила. Два его сына Владимир и Сергей благополучно выросли, они сами, как и их дети, работали на Ново-Ногинской фабрике, составляя собой уже своеобразное продолжение заметной рабочей династии.

Ну, и если уж употреблять понятие – династия, то уместно будет упомянуть и о родне «с другой стороны», то есть о родственниках четырёх братьев Фёдоровых по линии их матери – Александры Гурьяновны, происходившей, как я уже писал, из калужской семьи Родиных.

Одновременно с Александрой на Елагинской фабрике работал ее брат – Пахомий Гурьянович Родин и его жена – Прасковья Васильевна. Тяжелая работа у Елагина дала и тут себя знать – брат Пахомий умер в 1914 году, прожив 36 лет. Остались две его дочери – Агриппина (1908г.р.) и Серафима (1910 г.р.), проработавшие вместе с матерью на фабрике, уже в Советском Союзе, всю свою взрослую жизнь. Серафима Пахомовна прожила до июня 1987 года, пережив старшую сестру на 12 лет. На память об искусной рукодельнице тёте Симе (Серафиме) у нас сохранились только расшитые ажурные занавески её работы, до сих пор не потерявшие своего привлекательного вида.

Но нужно вернуться к Фёдоровым.

Василиса, старшая и сводная сестра братьев Фёдоровых, так же как и ее мать, вышла замуж, не уходя далёко от своей фабрики-судьбины. Ее мужем стал фабричный кузнец Александр Иванович Шераухов. Произошло это, впрочем, далеко не по молодости, в зрелые тридцать лет. Что ж делать, в Гражданскую войну и первую половину двадцатых годов было не до свадеб, а затем подросла и молодая смена, а мужчин подходящего возраста не прибавилось.

Впрочем, с будущим мужем знакомы они были уже давно. Еще в последние годы жизни отчима Василисы – конюха Алексея Филипповича, когда 14-летняя Веселя (как ее называли в семье) уже работала у ткацкого станка, в кузне стучал по наковальне молодой молотобоец Сашка, 23 лет отроду, у которого конюхам не раз приходилось подковывать лошадей. Конный двор фабрики Елагина был большим и занимал обширный участок на стыке Царской (или Нижней, а ныне Рабочей) улицы и дороги, уходящей на Глухово, ещё не превратившейся в улицу Климова. Конные повозки отправлялись в путь прямо с самого угла, образованного этими двумя проездами. И конечно Александр Шераухов хорошо знал, что у конюха Фёдорова подрастает дочка. Ведь варились они все в одном, с самого утра до вечера кипящем котле.

Но, как бы там ни было, брак Василисы и Александра был, хоть и запоздалым, но успешным и прочным, а в 1930 году родилась долгожданная дочка Мария. Повзрослев, Мария Александровна не изменила фабрике отцов и дедов и тоже всю жизнь на ней проработала.

По краям – сестры Фёдоровы, в центре Наталья Фёдорова, жена племянника Владимира, рядом с ней – мать Юлии. Вторая слева – Мария Шераухова. 1959 г.

Подробности о семье Шерауховых мы знаем из воспоминаний их племянницы Юлии, внучки тех же Алексея Филипповича и Александры Гурьяновны, дочери их старшего сына – Николая.

« …Подростком Василиса начала работать подносчицей шпуль, а потом ткачихой у Елагина, да так на всю жизнь и связала свою судьбу с фабрикой. Александр пришел в кузнечный цех молотобойцем, а потом стал кузнецом.

Надо заметить, что Василиса Дмитриевна продолжала семейные традиции, ее родители тоже работали на Старо-Богородской фабрике. Мать - Александра Гурьяновна, была ткачихой, сноровку свою передала дочери Василисе.

Грянула Великая Отечественная война. Мужчины из кузницы один за другим уходили на фронт, а возраст Александра Ивановича был не призывной. Нагрузка на оставшихся в кузнице увеличивалась. Работа у раскаленной печи изматывала, но Александр Иванович стойко выдерживал все нагрузки, несмотря на свои физические недуги. Только после окончания Великой Отечественной войны, уже в преклонном возрасте он ушел с фабрики, а в последние годы тяжело болел. Скончался он в 1956 году.

Василиса Дмитриевна работала ткачихой тоже без выходных дней, а отпусков в годы войны ни у кого не было. У станков держалась стойко, выполняла и перевыполняла нормы выработки. После гибели на фронте брата Василисы - Николая Алексеевича, супруги Шерауховы, как могли, помогали его детям: то куском хлеба поделятся, то картошкой накормят, благо участки под картошку были у них на берегу Клязьмы. …»

Юлия Николаевна Фёдорова с матерью Варварой Алексеевной и сестрой Валентиной. 1951г.

Про автора этих воспоминаний - Юлию Николаевну Фёдорову, дочь старшего из братьев Фёдоровых, стоит сказать отдельно.

Она смогла получить высшее педагогическое образование, успешно проучившись в МГПИ в 1950-1954 годах, а до этого, возвратившись с матерью и сестрой из тылового Барнаула, закончила Ногинское педагогическое училище. В нём она потом и работала преподавателем после окончания педагогического института.

Сестры Юлия и Валентина, 90-е годы.

Говоря про оставшихся без отца племянников, тех, кому помогала Василиса Дмитриевна Шераухова, она, конечно же, имеет в виду себя и свою младшую сестру Валентину (которая после Отечественной войны уехала с мужем на Украину, в Харьков, да так и осталась там жить). Вспоминая про удобство расположения картофельных делянок по Клязьме, розданных людям во время войны, она имеет в виду близость этих делянок к деревне Торбеево (на том берегу), где стоял деревенский дом Мурашовых, то есть Юлиных деда и бабушки со стороны её матери. В этом же доме тестя жили жена и дочери Николая Алексеевича в конце и после войны, и какое-то время – до неё, пока он сам пропадал в своих долгих отъездах.

Николай Алексеевич Фёдоров и Варвара Алексеевна Мурашова поженились в 1924 году, и в том же году Николай поступил на рабфак. В июне 1926 года родилась дочь Юлия. После окончания института он вернулся на Ново-Ногинскую фабрику, но потом перешёл на Глуховский комбинат, где работал до войны, проводя почти всё время в лесах на топливных заготовках и редко бывая дома. В 1941 году семья Николая Алексеевича была эвакуирована на Алтай. Вернулись его дочери с матерью домой только в 1944 году.

А сама Юлия Николаевна оставила о себе память в Ногинске не столько своей работой в педучилище, сколько стихами. Она была известной Ногинской поэтессой, общалась и обменивалась письмами со многими деятелями отечественной культуры от Михалкова до Визбора.

Презентация сборника Ю. Фёдоровой, 2008 г.

Следует заметить, что писателем вполне мог стать и сам отец Юлии – Николай Алексеевич, повернись его судьба по-другому. Об этом говорят его короткие рассказики-заметки о животных, написанные перед самой войной. Эти вещи были опубликованы Юлией Николаевной, но, к сожалению, ничтожно малым тиражом. С ними впрочем можно ознакомиться на сайте Проза.РУ, на странице Рыженков Вяч Бор, в разделе «Как рассказывал Николай Алексеевич».

Кроме стихов, есть у Фёдоровой Ю.Н. небольшая книга воспоминаний, где говорится и об её погибшем отце:

«Отец мой, Николай Алексеевич Фёдоров – потомственный текстильщик. Его родители много лет работали у фабриканта Елагина. Жили они на хозяйской «сторонке». После смерти отца Николай, как самый старший из сыновей, пошёл работать к фабриканту Елагину, а исполнилось ему едва восемь лет.

Детство, молодость, юность его прошли на Старо-Богородской камвольно-шерстяной фабрике: работал разнорабочим, а потом помощником мастера и мастером. Одновременно учился на рабфаке в Богородске. Успешно окончил его и поступил в Лесотехнический институт. Его всегда тянуло к природе, он очень любил бывать в лесу.

Вскоре моему отцу пришлось поменять место работы. И с 1934 года он стал заведовать отделом топлива Глуховского хлопчатобумажного комбината. Лето проводил на Соповских торфоразработках...

Помню поездки к отцу. Снимал он комнату в деревне Красный Огорок у дяди Родиона. Деревня небольшая, окруженная со всех сторон лесом. По направлению к ней и шли торфоразработки. Торфушки в белых высоких бахилах с калошами укладывали торф в штабеля и сушили его.

Из Ногинска уезжали на маленьком паровозике по узкоколейке. Посадка была на Глуховской площади. Ехали в сторону населённого пункта Дальнее не только лесозаготовители, но и ягодники, и грибники. Усаживались в уютных вагончиках или на открытых платформах. Всем хватало места, и было весело…

Путь казался длинным, но неутомительным.

А иногда в лес шёл с комбината обоз за лесом. Отец брал меня с собой прокатиться на лошади по бескрайнему Ногинскому району. На лошади было приятнее, так как можно было соскочить на землю и пройтись немного пешком, да и дорога была другой. От глуховской площади дорога шла через полигон, мимо Жилина, Горок, Лукового озера, Мамонтова, Следова, Гаврилова. А какие заливные поля у реки Шерны!

Капуста, лук, морковь, свёкла – вот неполный перечень овощей, которые выращивали труженики села. А бело-розовые гречишные поля! Их не сравнишь ни с чем! Над полем жужжали пчёлы и шмели. Недаром в Ногинском районе было много пчеловодов. Хозяин дома, у кого жил отец, держал большую пасеку. А с каким удовольствие мы лакомились мёдом из сот! Дядя Родион был добрым, гостеприимным человеком, любил угощать всех медком.

Помню хорошо себя, начиная с 1935 года. За околицей, в густом лесу заблудиться нельзя было. Я бегала в него за грибами. Он резко был очерчен огородами, с одной стороны, и карьерами – с другой.

На этих карьерах и шли работы по заготовке торфа.

Отец любил работниц расторопных. А они в свою очередь любили его за доброту и отзывчивость. За лето торфушки набирали отцу много грибов и ягод. Он щедро с ними расплачивался. И так шёл год за годом!

…Наступил суровый 1941 год. В это лето я уже в Красный Огорок не ездила, так как едва окончила школу – грянула Великая Отечественная. А в октябре отца вызвали в ГК ВКП(б) и предложили поехать в Барнаул, готовить место для приёма комбината в случае эвакуации.

…Наступил морозный октябрь. Лежал глубокий снег. Всё заледенело, когда мы покидали родной Ногинск. До Барнаула добирались одни с мамой, отец нас встретил уже в Барнауле.

Гитлеровцы планировали сомкнуть кольцо вокруг Москвы в районе Ногинска 22 октября. Но планы их рухнули. Комбинат было решено не эвакуировать.

Отец добровольно ушёл на фронт. В ноябре 1942 года он погиб под Смоленском».

Можно дополнить, что на фронт Николай Алексеевич ушёл именно из Барнаула, в Ногинск вернуться ему так и не довелось. Под Барнаулом на 18 разъезде с 23 июля 1942 года формировалась 74 Алтайская стрелковая бригада, в которую он вступил рядовым. Формирование бригады затянулось, потому в неё включили кроме добровольцев ещё и спецпереселенцев из политических осужденных. 16 сентября эшелон отбыл на Москву и затем до станции Селижаровка. Начиная от 6 октября, пешим маршем, бригада выдвинулась на исходные позиции к ноябрю 1942 года.

21 ноября началось наступление, которое шло медленно, но непрерывно до начала декабря. Николай Алексеевич погиб в одном из боёв 30 ноября 1942 года под селом Пшеничным, Бельского района Смоленской области. В документах о его воинской специальности указано – истребитель танков. Ни наград, ни званий за участие в этих боях ему не досталось, как и многим из погибших тогда бойцов 74 бригады.

Младшему брату Николая Алексеевича – Алексею, еще одному из четырёх братьев Фёдоровых, третьему по возрасту, выпала более удачливая фронтовая судьба. Он родился на семь лет позже Николая - в 1909 году, и когда завершилась Гражданская война, ему исполнилось только одиннадцать лет. Впрочем, обучение в школе он начал девятилетним, сразу после прихода советской власти. К двадцати годам Алёша успешно закончил школу-десятилетку, а потом и геологоразведочный институт, и надолго оставил Ногинск. Работал он в экспедициях по разведке месторождений нефти и природного газа, по большей части в Средней Азии. В действующую армию Алексей, как и его брат Николай, был призван в 1942 году, там же где работал – в Красноводске. После завершения формирования своей части и ускоренного курса обучения Алексей Фёдоров получил под команду артдивизион, воевал офицером-артиллеристом на Украине, участвовал в Киевской наступательной операции, затем на территории Польши и Германии. Войну завершил в Померании, у берегов Балтийского моря, командиром батареи в звании капитана.

За форсирование Днепра и пятидневную оборону плацдарма, занятого на вражеском берегу, Алексей был награждён орденом Ленина. И это была не последняя водная преграда. Предстояло еще преодолеть, также с тяжелым боем, реки Нарев, Вислу и Одер. К первому ордену прибавился орден Александра Невского и два – Отечественной Войны первой степени, по ордену на реку. В придачу к орденам было и два ранения, но не тяжёлых, и дело обошлось без госпиталей. После войны Алексей Алексеевич вернулся к своей профессии, а далее он так и провёл всю жизнь в восточных районах страны.

Но вторым по возрасту из братьев Фёдоровых был всё-таки Иван Алексеевич. Он родился в 1907 году. Когда-то преждевременная смерть отца, Алексея Филипповича, сделала его сына Николая старшим мужчиной в их большой семье. Прошло время, братья, и конечно их сестра по матери – Василиса, повзрослели и стали на собственные ноги, а Николай Алексеевич мог теперь переключиться на заботы уже своей маленькой, но собственной семьи.

И вот опять наступило военное лихолетье, Николай и Алексей ушли на фронт, а самый младший – Михаил, безвылазно пропадал на работе в Москве, и по сути, туда переселился. Москва, казалось, и недалеко от Ногинска, но оборонные заводы работали круглосуточно. И как когда-то, тридцать лет назад, обязанности старшего мужчины легли на самые заботливые плечи, но теперь уже не Николая, а Ивана - второго из братьев.

Иван Алексеевич Фёдоров, фото разных лет.

Речь теперь шла о заботе и поддержке племянников. Только Мария, дочь сестры Василисы, была в немного лучшем состоянии, ее отец, заслуженный кузнец Ново-Ногинской фабрики, по возрасту и значимости своей профессии оставался с семьёй. Но были еще два сына и дочь Михаила, которых растила из последних сил их мать Анастасия Степановна, а затем из эвакуации вернулись с матерью еще и две дочери Николая Алексеевича, уже погибшего на фронте.

Иван Алексеевич, один из немногих специалистов Ногинской фабрики «Красная лента», оставленный решением дирекции на предприятии, призыва на фронт избежал. Кто-то должен был отвечать за организацию работы в тылу для нужд фронта. Та же «Красная лента» полностью перешла на продукцию военного назначения, и требования к ней были самые жёсткие. Впрочем, хоть на помощь родным у Ивана Алексеевича оставалось совсем мало времени, но в тяжелые годы и малая помощь может быть бесконечно дорога.

Единой семьёй было легче противостоять напастям, и та же Юлия Фёдорова потом с благодарностью говорила, что в годы войны им было к кому обратиться за помощью.

После войны Иван Алексеевич продолжал работать на «Красной ленте», а в 50-е, 60-е годы занимал высокий пост главного инженера своей фабрики. Мне довелось знать его лично, единственного из братьев Фёдоровых, но в то время он был уже пожилым человеком. Он неоднократно бывал на разных наших семейных сборищах, в том числе и у нас дома, но по большей части по поводу печальных событий, на которые собираются все.

Значительно позже я узнал от матери, что этот вежливый, седой «дядя Ваня» еще до войны окончил текстильный институт, узнал также, что ему довелось поработать и мастером, и инженером, и даже главным инженером. Завершил Иван Алексеевич свой одинокий век в январе 1986 года. Он был похоронен на Ногинском кладбище заботами племянницы - Марии Александровны Аношиной (б. Шерауховой) недалеко от своих близких и дальних родственников. Жена его, Лидия Алексеевна, умерла еще раньше, в 1976 году.

1972 год, проводы Игоря, сына Марии Аношиной
Третий слева в заднем ряду – Иван Алексеевич, перед ним – Мария Аношина (б. Шераухова). Крайняя справа Серафима Родина

До полной картины следует сказать несколько слов и о самом младшем из сыновей Алексея Филипповича Фёдорова. Родился Михаил Фёдоров в 1910 году. Он был по профессии и образованию инженером-механиком, окончил престижный МВТУ, поработав до этого помощником мастера на Ново-Ногинской фабрике. После окончания вуза в 1937 году Михаил вернулся на фабрику, работал в механическом цехе. В том же году он женился, жену его звали Анастасией Степановной. Привёз он её в Ногинск из Москвы, но сам в Ногинске надолго не задержался.

Справа Михаил Фёдоров, поммастер. 1929 г.

В глазах родственников Михаил так и остался просто отцом Нины, Сергея и Владимира Фёдоровых. Сложилось так, что в 1940 году ему представилась возможность перейти на один из крупных Московских заводов, и Михаил решил не упускать счастливый случай. В результате он стал появляться дома всё реже, пока окончательно не ушёл из семьи. Жена - Анастасия Степановна так и осталась в Ногинске, работать на Ново-Ногинской фабрике ткачихой, как почти вся наша родня по женской линии. В годы войны ее перевели в крутильный цех проборщицей, а в 1944 она опять встала за ткацкие станки и проработала за ними до пенсии, до 1963 года.

Потом на той же нашей, давно обжитой фабрике работали ее сын – Владимир Михайлович Фёдоров с женой Натальей и внук - Александр Владимирович. А его непоседливый дед – инженер-механик Михаил Алексеевич, по скупым отголоскам разговоров, после войны поселился в Брянске, где и прожил остаток жизни.

Сыновья и дочь Михаила - Владимир, Нина, Сергей.

В довершении темы династий могу только добавить, что не только моя прабабка Арина и бабка Прасковья, но и мой дед Иван Гришин был связан с Ново-Ногинской фабрикой. В первой половине 1920х годов Иван Фёдорович состоял председателем фабкома, пока ему не пришлось уйти с фабрики в Мосэнерго по трудно преодолимым административным и даже слегка политическим обстоятельствам. А до революции начинал он там же, у Елагина – мелким конторщиком, пока не ушёл на войну с кайзеровской Германией.

Прадед Григорий, прабабка Арина. Бабка Прасковья Григорьевна, дед Иван Фёдорович. 1933г.

Его дочь – наша мать Лидия Ивановна, работала медсестрой в одном из фабричных детских садов, отец наш, Борис Алексеевич – составителем рабочих смесей и заправщиком красильных барок красильного же цеха.

И сестра Галина несколько лет, по молодости, отработав курьером фабричного управления, после окончания института стала диспетчером транспортной группы хозотдела. Далее переходила на более и более высокие должности, вплоть до самого угасания фабрики в сумбурные 90-е годы.

С родителями и дедом у проходной Ново-Ногинской фабрики.

Работали на Ново-Ногинской вместе с нашей прабабкой Ариной и её дочери, испытав судьбу сходную с той, что выпала её племяннице Василисе. Смолоду стала ткачихой наша бабушка - та самая старшая дочка Прасковья, когда-то оставленная матерью и отцом на три года в калужской деревне Городок. Её догнала младшая сестра Елена, родившаяся уже в Богородске.

Елена работала там недолго, до той поры, пока не перешла на Глуховский хлопчатобумажный комбинат, переселившись в посёлок Глухово – в Красноармейскую рабочую казарму – после своего замужества. Было это уже при советской власти. Кстати, дело оказалось вовсе не простым, с работой до поры было плохо, пришлось найти работницу Глуховского комбината, желающую наоборот, перейти на Ново-Ногинскую, и произвести взаимный обмен цехами и фабриками.

Елена Григорьевна (стоя) с отцом, мужем и сестрой. 1930г.

А Прасковья Григорьевна, то есть наша бабушка, так и оставалась ново-ногинской ткачихой вплоть до самой пенсии.

Поделитесь с друзьями