C дров - на торф

О топливе в государстве и Морозовской мануфактуре

А. Морозов, к.и.н., краевед.

Известно, что фабриканты Морозовы на своей Никольской мануфактуре успешно применяли все составляющие процесса выработки хлопчатобумажных тканей: наличие квалифицированных работников, современные машины и механизмы, качественное сырье /, например, хлопок/, для конкретного периода относительно недорогое топливо /дрова, торф, уголь, нефть/ и др. В исследовании мы выделяем роль топлива для эффективной работы предприятия. Фрагментарно рассмотрим участие Тимофея Саввича, Марии Федоровны, Саввы Тимофеевича Морозовых, их служащих в решении вопросов торфоразработок.

В XIX-начале XX века властные структуры не просто наблюдали за процессом заготовки топлива, а напрямую запускали его, решали организационные задачи и даже внедряли технологии. Всё начиналось с практической потребности. В 1840-х годах остро встал вопрос сохранения лесов вокруг Москвы: их активно вырубали, а для топки городских и казённых зданий не хватало дров. Император Николай I издал повеление ограничить истребление лесов и предписал, что топить казённые здания торфом. Именно с этого момента государство всерьёз взялось за вопросы добычи и использования торфа. Министерство государственных имуществ /МГИ/ стало работать на перспективу, энергично эксплуатировать казённые торфяники. Чтобы найти подходящие места и выработать методы добычи, министерство приглашало опытных специалистов, например, из прибалтийских губерний, где торфяное дело было развито лучше.

Следующим шагом стало создание специальных органов, занимающихся вопросами торфоразработок. В 1851 году по Высочайшему повелению в Москве учредили Комитет для развития торфодобывающей промышленности. В его задачи входило: всемерно поддерживать отрасль, контролировать разработку болот, внедрять торфяное топливо в городах и казённых зданиях, а также следить за продажей добытого торфа. По данным за 1859–1861 годы, только под Москвой разрабатывалось до 40 торфяников. Позже, 21 декабря 1882 года, при Департаменте земледелия и сельской промышленности МГИ создали особую Торфмейстерскую часть. В её рамках появилась должность заведующего разработкой казённых торфяных болот. Одним из ключевых людей на этом посту стал Леонид Аполлонович Сытин /1829-1913/. Он не только обследовал болота и сдавал их в аренду, но и давал технические консультации, организовывал крупные разработки /под Москвой, на Урале/, продвигал механизированные способы добычи и комплексное использование торфа. Позже, 1 марта 1894 года, Торфмейстерскую часть выделили в отдельную структуру в Отделе земельных улучшений. Одной из её задач стало распространение знаний: через выставки, лекции, специальные издания. В 1909 году финансирование части увеличили, появились показательные разработки, чтобы наглядно демонстрировать использование торфа как топлива и подстилки, а также курсы для подготовки специалистов. В 1914 году для обслуживания наиболее активных торфодобывающих районов /включая Московский/. учредили должности районных торфмейстеров. Государство не только исследовало и контролировало, но и стимулировало технологический прогресс. По мере развития отрасли появлялись патенты на новые машины, например, системы Анрепа, Шликейзена, Дольберга, Воскресенского, Степанова, Демидова, Бржозовского и других. Власти поддерживали внедрение таких решений, чтобы наращивать объёмы добычи.

При этом государство не монополизировало отрасль. Оно создавало условия, чтобы развивалась и частная инициатива: промышленники покупали участки болот или брали их в аренду. Иногда государство выступало и как заказчик, например, при применении торфа для паровозов. Отметим, например, железнодорожники на пути Москва-Покров-Владимир одними из первых использовался торф в качестве топлива для паровозов. В итоге такой комплексный подход, от разведки и обучения до внедрения машин и создания спроса, позволил в конце XIX-начале XX века заметно нарастить объёмы торфоразработок и расширить сферы применения торфа. Он стал использоваться и сельском хозяйстве. В 1850 гг. в Московском регионе разрабатывалось около 40 торфяных болот, торфом отапливалось более 55 фабрик и заводов. Ежегодно добывалось около 25 тыс. кубических сажень воздушно-сухого торфа / десятки тысяч тонн/. В конце ХIХ века объем добычи торфа составил около 1 млн. тонн, в качестве топлива использовалось больше половины. В начале ХХ века, например, в 1913 г. торфодобыча составила около 1,7 млн. тонн. До революции было создано 19 торфопредприятий. Добавим, что к 1940 г. добыча торфа достигла 32 млн. тонн.

Итак, в середине Х1Х века вследствие относительной дешевизны и неплохой удельной теплоты сгорания торф все больше замещал дрова. Примерно в 1880 гг. стали больше применяться нефтяные остатки, замещая торф. В конце Х1Х века и в начале следующего в связи с удорожанием нефтяных продуктов произошло возвращение к значительным объемам торфа как топлива для производств, в т.ч. при изготовлении тканей. По разным источникам объемы потребления топлива имеют определенный разброс показателей, ориентировочно к 1910 г. дрова составляли около 25 %, торф-более 35%, остальное –нефтяные остатки, уголь. Хорошим подспорьем в рассмотрении данного вопроса может служить книга Кафенгауза Л.Б. «Эволюция промышленного производства России» / последняя треть ХIХ в.-30-е годы ХХ в./-М.1994.

Торфоразработки на Никольской мануфактуре начались ещё при Тимофее Саввиче Морозове. Позже, при его жене Марии Федоровне, сыне Савве они достигли промышленного масштаба и стали важнейшим элементом топливной независимости предприятия. Уже в 1860-х годах мануфактура использовала торф как один из видов топлива. В брошюре Торгового дома «Савва Морозов с сыновьями» за 1870 год сказано: «на собственных болотах, а также на арендуемых у церковнослужителей села Орехова добывался торф». Однако в середине Х1Х в. торф был лишь дополнением к дровам-основным топливом оставалась древесина из собственных рощ и поставок крестьян. Промышленные разработки торфа мануфактуры относятся к концу 1860 гг. Они были одни из первых в регионе. Для своих фабрик Тимофей Саввич Морозов организовал массовую добычу торфа сначала на арендованных у крестьян болотах. Первыми торфяными участками на территории нынешнего Орехово-Зуевского городского округа стали Сажени, 1-е и 2-е Дорогали. Т.С. Морозов в 1863 году построил подъездной железнодорожный путь длиной в одну версту от станции Орехово к фабрикам, который позже разросся до 15 вёрст. В 1880 году приобрёл землю в деревне Городищи /, например, 206 десятин за 10 829 рублей/, где рядом находились залежи торфа и глины. Эпоха дров как основного топлива подходила к концу. Переход с дров на торф был стратегическим решением. Никольская мануфактура стала одной из первых и крупнейших в торфяном деле наряду с Реутовской и Богородско-Глуховской мануфактурами:

К 1869 году на торфяном производстве и связанных с ним работах было занято до 3600 человек, примерно 10% общей численности работающих Торгового дома. Как известно, после смерти Т. С. Морозова в 1889 году управление мануфактурой перешло к его вдове Марии Фёдоровне. Их сынСавва Тимофеевич /1862–1905/ получил в своё ведение производство, оборудование и качество продукции. Его роль в развитии торфоразработок складывалась из разных направлений. Заведующий механическим заводом Василий Михайлович Кондратьев одновременно с другими обязанностями осуществлял руководство торфоразработками мануфактуры.

При Савве Тимофеевиче и Марии Федоровне торфоразработки вошли в состав девяти вспомогательных производств мануфактуры наряду с чугунолитейным, газовым, химическим, кирпичным заводами, электростанцией и собственными железнодорожными путями. По данным Торгового дома Морозовых его торфяные болота входили в общий земельный фонд, составлявший более 30 тыс. десятин /примерно 33 тыс. га. /, из которых около две трети приходилось на лес. В 1884 г. площадь земельных владений Никольской мануфактуры составляла 36,6 тыс. гектаров, площадь торфоразработок составляла примерно 2 процента данных землевладений. При участии Морозовых места торфоразработок стали связаны между собой около 80 километрами железнодорожной узкой колеи. Восемь паровозов, изготовленных на Коломенском заводе, развозили торф по фабричным котельным. К началу ХХ века на территории самих фабрик было проложено около 12 километров путей. Торфяные карьеры Никольской мануфактуры находились близ м. Никольское, около г. Покрова и в других местах Покровского и Богородского уездов. Торф использовался не только для фабричных котельных, но и для работы местных кирпичных заводов. Нередко торфоразработки Никольской мануфактуры соседствовали с разработками других собственников. Общее руководство мануфактурой в лице Марии Федоровны включало в себя и решение топливных вопросов. Ответственные за снабжение топливом мануфактуры отвечали перед Правлением. На каждой фабрике Товарищества Морозовых выделялся работник, ответственный за снабжение торфом данного производства. Заведующий-управляющий торфоразработками руководил работами непосредственно на болотах. При нем была контора, где велись учет добычи, расчеты с рабочими и оформление контрактов. Десятники /мастера/ осуществляли непосредственный надзор за рабочими артелями на местах добычи.

Труд на торфяных разработках был исключительно тяжёлым, а условия добычи описывались как «каторжные». Работа строилась как сезонная, с мая по июль-сентябрь. К середине Х1Х в. летом на болотах торф добывали при минимальной механизации, работали по 12-16 часов, нередко по колено в воде. В конце Х1Х- начале ХХ веков появились локомобили, коленчатые и канатные конвейеры и др. Уже позже стали применяться гидроторф, экскаваторный и фрезерный способы. В это время мануфактура использовала передовые для своего времени торфяные машины, как покупные, так и собственной модификации. Устанавливались машины системы Анрепа и Титова-Беляева. Часть машин приводилась в движение локомобилями «Робей и Маршал», часть–электродвигателями. Электроэнергия подавалась через собственные станции. Добытый торф формировался в кирпичи разных размеров, которые были связаны с применяемыми технологиями торфодобычи / например, 27х14х9 см./. Кирпичи отвозились вагонетками по рельсам к месту естественной сушки на воздухе, затем складывался в штабеля. Один пуд топлива был тождественен весу примерно 70 кирпичей. Как уже говорилось, для связи болот с фабриками прокладывалась узкоколейная железная дорога, которая была оснащена паровозами и десятками вагонов, использовалась и широкая колея во внутрифабричных перевозках. Функционирование железнодорожных путей мануфактуры Морозовых рассматривалось в публикациях краеведов Морозовского клуба А.Бирюковой, А.Болдина, Т.Егоровой. В 1913 г. на пике добычи во Владимирской губернии заготавливалось около 6 млн. пудов торфа, примерно 6% всей заготовки в Российской империи.

На торфяном производстве Морозовых в 1869 г. было занято до 3,6 тыс. человек. Сезон работ начинался как правило 1 мая и заканчивался 8-20 июля. Рабочие набирались артелями. Зимой служащие Мануфактуры Морозовых отправлялись в Калужскую, Рязанскую, Владимирскую и др. губернии для заключения контрактов с артелями. Контрактами устанавливалось, что мануфактура обеспечивает мужчин-торфяников продуктами по ценам ниже рыночных, а женщины-повременщицы были на хозяйских харчах. Рабочий день длился 12 часов. С 4 часов утра до 8 часов вечера с перерывами на завтрак и обед. На высоких местах болот строились бараки для рабочих по 40-45 человек в каждом. В конце Х1Х- начале ХХ вв. в части болот строились теплые медицинские бараки, каждый- на несколько коек. В таком бараке за лечение работников отвечал фельдшер. Среди болезней рабочих фиксировались нарывы /примерно 20%/, лихорадка, ревматизм. Заработки работающих на болотах были невысокими. Так, в конце Х1Х века рабочие на торфоразработках за сезон получали 15-30 рублей. В основном, оплата была сдельной, например, за 1000 торфяных кирпичей. Иногда встречалась и поденная работа. На торфоразработках были подсобные работы, труд которых оплачивался меньше. Существовали вычеты из заработной платы, например, за питание. Были непредвиденные ситуации. Так, рабочим не шла дополнительная оплата за тушение пожара. Зарплата зависела и от условий контракта. Можно утверждать, что зарплата рабочих на торфоразработках была чаще всего достаточно скромной.

Положительная динамика работы на торфозаготовках способствовала успешной деятельности морозовской мануфактуры. К началу XX века предприятие стала одним из лидером текстильной промышленности России. Вспомогательные производства, в т.ч. торфоразработки, обеспечивали полный цикл работы предприятия. Известно высокое качество выпускаемых тканей. За десятилетия основной капитал вырос с 5 до 15 млн. рублей. Численность работников превысила 17 000 человек, а с учётом торфяных рабочих- более 20 000. Ключевыми фигурами Никольской мануфактуры во все периоды работы предприятия были Тимофей Саввич, Мария Федоровна, Савва Тимофеевич Морозовы и Правление мануфактуры. Торфоразработки Орехово-Зуева продолжали работать и после национализации в 1917 году, а многие торфяные производства функционировали вплоть до 1990-х годов.

Мария Федоровна, Савва Тимофеевич и дети сына.

Остановимся на интересном факте. В конце Х1Х-начале ХХ вв. управляющим Тверскими разработками на болотах Товарищества Никольской мануфактуры «Савва Морозов сын и К» служил потомственный дворянин Петр Николаевич Давыдов. Это подтверждает церковно-приходская летопись Успенской церкви погоста Воинова Гора. П.Н. Давыдов был избран старостой прихода в феврале 1899 г. Далее священником Александром Красовским записано: «В 1904 году в ноябре месяце по мобилизации. Петр Николаевич Давыдов взят на Японскую войну, а вместо него избран единогласно крестьянин деревни Воинова Гора Константин Егорович Власов». В продолжении текста говорилось, что церковный староста Петр Николаевич Давыдов за шесть лет пребывания старостой «много потрудился по делу украшения храма»: при нём была обновлена роспись стен в холодном храме, выполнены росписи на левой стороне, обновлён иконостас. Возникает много вопросов. До служения П.Н.Давыдова и после его ухода должность старосты занимали крестьяне. Петр Николаевич жил во владениях прихода, а управлял торфодобычей на тверских болотах? Пришел ли он в торфодобычу с государственной должности, например, торфмейстера? Ушел на войну по призыву, значит его военный опыт / офицера?/ был важен на войне. Могла ли мануфактура ходатайствовать о броне для ценного работника?

Известно, что Тимофей Саввич и Мария Федоровна не теряли связи с Тверской мануфактурой «Абрамовичей». Тимофей Саввич фактически был опекуном детей и внуков безвременно умершего брата. Им он выделил паи в Никольской мануфактуре. «Абрамовичам» помогала и Мария Федоровна. В 1903 г. состоялась свадьба родственника Марии Федоровны Федора Геннадьевича Карпова и Маргариты Давыдовны Морозовой /1880-1934/ из тверской ветви. Отметим, впоследствии Ф.Г. Карпов стал директором мануфактуры. Все это говорит о том, что имя П.Н.Давыдова появилось не случайно среди служащих мануфактуры.

П.Н. Давыдов /версия/

Переходим к странице биографии П.Н. Давыдова как одной из версий жизненного пути доверенного лица Морозовской мануфактуры. Пётр Николаевич- потомственный дворянин, что подтверждается записью вышеуказанной церковной летописи. Историкам известен старинный дворянский род Давыдовых, внесённый в родословные книги ряда губерний, в том числе Тверской и Московской. Он ведётся от Никиты Васильевича Давыдова, тверского сына боярского (1560 г.), и связан с Тверским краем. Это важно, поскольку морозовский Давыдов заведовал торфоразработками именно в Тверской губернии. Возможно, до этой работы примерно в 1890 гг. Петр Николаевич был подрядчиком /по договору с Тверской или Никольской мануфактурами скорее всего на Савватеевских или Кулицких торфяных разработках недалеко от Твери /о торфоразработках- ГАТО, ф.Р-801, оп 1, д.19; д.1996, ф.850, д.1/. Большинство торфяных разработок принадлежали Тверской мануфактуре «Абрамовичей», часть из них могла находиться в аренде Товарищества мануфактуры «Савва Морозов сын и Ко». В функции подрядчика входило: наем рабочих, обеспечение их инвентарем, решение технических и технологических задач и др. Заказчиком была Мануфактура, Функции управляющего были шире, с большей ответственностью перед Правлением Никольской мануфактуры. Повторим, что в летописи Успенской церкви священник А.Красовский указывает «в 1899 году феврале месяце вместо выбывшего по семейным обстоятельствам церковного старосты Ивана Алексеевича Зуйкова избран на таковой заведующий торфяными разработками на болотах С.Морозова Тверской Губернии Потомственный дворянин Петр Николаевич Давыдов». Расстояние от Твери до Никольского составляло около 280 верст по железной дороге. Торф оттуда мог поступать на Мануфактуру только в случаях крайней необходимости, рядом с м. Никольским находились свои торфоразработки. Значит, добытый тверской торф шел или на продажу, или в порядке взаимовыгодного обмена, например, с Тверской и др. мануфактурами. А может в церковной записи сошлись отголоски смешение событий, ранее подрядчик торфоразработок Тверской мануфактуры стал впоследствии служащим Никольской? Священник А. Красовский датирует свою последнюю запись 1909 г., прошли годы, что повышает вероятность неточности формулировки. Возможно, Н.П.Давыдов фактически до 1898 гг. работал на Тверскую мануфактуру, а позже оказался в Никольском благодаря руководству Товарищества мануфактуры «Савва Морозов сын и Ко». П.Н. Давыдов показал себя деятельным, умелым работником. Очевидно, Никольская мануфактура взяла на себя функции не только его трудоустройства, но и проживания в местности прихода Успенской церкви.

По одной из версий П.Н.Давыдов /1864-1910/ мог быть внуком знаменитого поэта-партизана, Героя войны 1812 года Дениса Васильевича Давыдова. Петр Николаевич был предводителем дворянства Хвалынского уезда Саратовской губернии, камер-юнкер двора, гвардии штабс-капитан. Он также участвовал в Русско-японской войне /известны фотографии в альбоме «Боевая жизнь XVII Армейского корпуса», 1904–1905 гг./ Есть совпадения «морозовского» и саратовского Давыдовых: имя и отчество, дворянское происхождение, участие в Русско-японской войне /мобилизация в 1904 году/. Но видны и географические различия мест пребывания, положения в социальной лестнице.

Фабрикантам Морозовым была достаточно близка жизнь Успенского храма Воинова Горы, его церковной общины. Имена Тимофея Саввича Морозова, служащих мануфактуры Марии Федоровны Морозовой находят среди жертвователей церкви. Предположительно, Морозовы хорошо знали священников храма Красовских, ядро церковной общины. Жизнь храма была важна для Морозовых и потому, что их фабрика в д. Городищи находилась на территории прихода Успенской церкви. Поэтому староста церковной общины прихода П.Н.Давыдов, служащий мануфактуры как доверенное лицо Морозовых, мог быть со всех сторон наиболее приемлемым человеком в храме.

Связь подрядчика тверских торфяных разработок Морозовых с приходом Воинова Горской церкви- это не случайность, а звено одной цепи кадровых решений, построенных и на родственных связях. Морозовы содействовали продвижению по службе умелых, проверенных работников. Уверен, что привлечение П.Н.Давыдова в качестве надежного служащего Никольской мануфактуры было продуманным, взвешенным решением собственника и Правления мануфактуры. Доверие фабрикантов к личности старосты прихода церкви Успения Пресвятой Богородицы, куда входила и Городищинская фабрика Морозовых, было важно и оправдано усилением влияния на социально-религиозную жизнь территории. Возможное родство «морозовского» Петра Николаевича Давыдова с Героем Отечественной войны 1812 года Денисом Давыдовым предстоит еще доказывать. Автор выражает благодарность за краеведческие советы проф. Г.А.Баутдинову, к.ф.н. К.В.Булавкину, руководителю Морозовского клуба к.э.н. А.С.Столярову, молодому историку-краеведу А.С.Панову, руководителю сайта Богородск-Ногинск В.И.Коротицкому.

Октябрь 2026 г.

Поделитесь с друзьями