Черноголовская газета № 25 (938) 25 июня 2009 года

«Я живу на пределе»

Вячеславу Ерофееву, поэту и учёному, было бы 70

М. Дроздов

Так начиналось одно из его стихотворений. Вот его первая строфа:

Я живу на пределе,

Не могу жить иначе,

Не могу еле-еле

Возле жизни маячить...

Он "не мог еле-еле", "не искал тёплой мели", он умер 16 лет назад. Его знали все как первого поэта Черноголовки (кто-то оспорит, Бог с ним). А в ИФТТ он был восемь лет, если не больше, учёным секретарем. Принял должность от В.А. Гражулиса, передал в 1988-м В.Н. Звереву. Он многое упростил в бюрократической процедуре оформления научных публикаций. Мне приходилось говорить лирическое слово об учёных секретарях наших институтов. В работе их на самом деле мало лирики и много рутины, достаточно тяжёлого труда. Слава всё это вез, ещё и занимался непосредственно наукой.

 

Слава любил людей, любил природу живую, любил и свою науку, физику твердого тела, - природу, так сказать, неживую, но и не совсем. Они растили щелочно-галоидные кристаллы, и здесь было зарождение, был рост, своя, если хотите, жизнь. Кристаллы эти нужны были для мощных лазеров, мощные лазеры... ну вы догадываетесь, для чего нужны были стране мощные лазеры. За год до кончины он защитил по этой тематике докторскую. Кандидатом наук стал еще в 1971-м.

МИСиС с женой Светланой они окончили одновременно в 1966-м, пришли в ИФТТ, где уже делали дипломы, институт тогда располагался еще на территории ФИХФ. В том же году здесь появились Ч.В. Копецкий, Е.Ф.Шека, В.Л.Броуде, В.Т.Долгополов, И.Б.Савченко, В.М.Файн. Слава и Света стали 46-м и 47-м научными сотрудниками ИФТТ.

Академики Е.Велифов, А.Прохоров, Ю.Осипьян, В.Ерофеев. 1980-е годы

Углубляясь в жизнь Ерофеева, не перестаешь удивляться странностям Судьбы, ее извивам.

Его родина - Вязниковский район Владимирской области. Оттуда гениальный поэт Фатьянов. Оттуда и Слава, из семьи сельских учителей, из не существующей ныне красивейшей деревеньки Назариха. Тоже, между прочим, у реки Клязьмы, нам всем хорошо известной. Природа тамошняя, видно, и подтолкнула его к поэзии, стихи начал писать в школе. И детство осталось самым дорогим его наследством:

Торфяное болото,

замшелые кочки,

Величавый сосняк

в стороне,

Краснобровый косач

в исступленье бормочет

Вековые признанья весне.

Не забыть это утро

далекого детства.

Если надо -

для радости нового дня -

Все отдам. Ухвачусь

лишь за это наследство,

Ничего нет дороже его

для меня.

А после школы - поступил... в культпросветучилище! И даже поработал заведующим сельским клубом, организовал самодеятельность, привлек родителей и друзей. И после этого всего - МГПИ, Московский городской педагогический институт. И женитьба. И переход вместе с женой в Институт стали и сплавов, на физику металлов, кристаллов и т.п.!

Он - Поэт милостью Божьей, лирик, литератор, гуманитарий с широкой и чувствительнейшей душой. Почему он пошел в МИСиС, стал физиком? Да потому, что и все мы. В 60-е годы в нашем обществе была создана такая обстановка, что физики считались солью нации. Помните: "Иду на грозу", статьи в "Комсомолке" о физиках и лириках,"Девять дней одного года"? Конечно, помните. Да так, наверное, и надо было, но наша литература, культура лишились тогда многих талантливейших людей.

Впрочем, как сказать. Его талант поэта расцвел именно в Черноголовке. Человек общественно активный, как и его родители, Слава в институте устраивает литературно-музыкальные вечера, шахматные турниры, праздничные капустники. Энергии его неуемной хватало на все. И все сопровождалось стихами. Вот только публиковаться было негде (и сейчас большая часть написанного им все еще не опубликована). Зато он читал свои стихи "вживую". Читал мастерски и неповторимо по-своему. Читал и других поэтов. Русских авторов знал массу. От Маяковского и Есенина до Курочкина, очень любил его переводы из шаловливого Беранже. Жена Светлана удивлялась - никогда не видела его заучивающим стихи, а он помнил их многие сотни.

Мои сочиняющие знакомые, когда читают свои вирши, еще сильно улучшают их голосом, интонацией, ритмом. Славины строки абсолютно не нуждаются ни в каком улучшении, а большой талант декламатора в нем был сам по себе и тоже умер вместе с ним. Да, он любил стихи и любил читать. И если просили от души, он всегда соглашался. Если от души, то готов был и в лаборатории, и в походе, и в сауне спорткомплекса. Мы, физтехи, люди ироничные, умственные, не склонные к сантиментам. И я видел, как у этих физтехов наворачивались слезы на глазах, когда читал Слава.

Литературный вечер. А.Мелентьев, Г.Струков, В.Ерофеев. 1980-е годы

Это он организовал, вместе с другими нашими стихотворцами, конечно, литературную студию в Черноголовке. И он, конечно, стал председателем этого объединения. Заседали в Каминном зале Большой гостиной. Вел заседания он - не как начальник вел, как первый из равных. Вспоминаю фамилии: А. Мелентьев, А. Стыркас, И. Кременская, В. Седых, М. Фадеев, В. Горбатый, Т. Кошемчук, еще и еще кто-то, - немало тогда набралось пишущего люда. Вспоминаю вечера их в Большой гостиной. Были они одними из лучших, славных страниц черноголовской нашей жизни, нашей собственной истории...

Поэтические «посиделки» в ИФТТ. 1980-е годы

Отношения в студии были непростые (одно слово - поэты!), но впечатления от общественных этих читок остались очень яркие. Выпустили их участники с помощью Ю.Д. Ситнянского и сборник стихов, назывался он характерно -"Институтский проспект" - и стал памятником литстудии, но, к сожалению, надгробным.На нем студия почила, но память осталась - и о студии, и о Славе.

И ему бывало тяжело, обидно, нестерпимо. И должность его институтская была психологически нелегкой, да и всякое в жизни, в лаборатории, в семье бывает. Что он делал тогда? А вот:

Когда обида

едкой желчью

Меня

рассерженного жжет,

Когда издергаюсь

по мелочи -

Уж не везет,

так не везет -

Когда меж нами

что-то зряшное

Встает, доверие круша,

Я, как в заветное

вчерашнее,

Иду к кроватке

малыша...

У Славы со Светланой дочь Лена, сын Миша. У дочери - дочь, у сына -сын. Я сижу в гостях у их матери и бабушки, вдовы Славы. Светлана Алексеевна Ерофеева - кандидат физ.-мат. наук, проработала много лет в лаборатории Ю.А. Осипья-на. Она волейболистка, она поет в хоре, она хранит Славин архив, его стихи. Их много. Его жизнь - это наука, институт, семья, дети, но, наверное, прежде всего,стихиэто стихи. Так я теперь думаю, читая их и вчитываясь в них.

Листаю семейный фотоальбом. Родные места, родители, жена, дети, институт, субботники, демонстрации, Черноголовка такая, какой уже нет, поэтические посиделки, знакомые мне практически все лица, и многих тоже уже нет. Слава любил свою малую родину и Родину большую, среднюю полосу России, наш Север, к югам был равнодушен. А русский Север манил его, он много путешест-вовал, сплавлялся по суровым бурным рекам, забираясь с друзьями каждый год все выше и выше к Полярному кругу, потом сильно за Полярный. По каждому походу делал отчет: в нем дневник, фото, стихи, высказывания друзей и многое другое. Напечатано, переплетено, сделано с любовью.

Последний поход. Таймыр. 1986 год

Смотрю эти походные журналы-отчеты. Это - нечто! У каждого из них свое название, и каждый из них является произведением литературы, истории и фотоискусства, если хотите. Вот один: "Собь-Харп", 1977 год. Вот другой: "Печорские Альпы", 1979 год. Вот "Река Собь", 1983 год. Вот и последний, 1986 года, - "В краю льдов, змеевиков и тайменей". Слава со своими славными попутчиками М. Кулаковым, В. Петренко, В. Власко-Власовым, А. Евтушенко на Таймыре, на реках Котуй и Хатанга. После этого он в такие большие походы не ходил, предчувствовал нехорошее. Пронзительный стих нашел я в отчете этого последнего похода:

Было, было...

Но больше не будет.

Живы мы.

Живы мы.

Но увы,

Мы всего лишь

уставшие люди.

Скажем, я,

скажем, ты,

скажем, вы.

Забиваемся

в тесные норы,

Скажем, вы,

скажем, я,

скажем, ты.

Чтим во всем

деловые опоры,

А не блажь,

не шальные мечты.

Мы б хотели, хотели,

хотели...

Скажем, ты,

скажем, вы,

скажем, я.

Но пути

застилают метели

Под названьем

"Работа", "Семья".

Было, было...

Но больше не будет.

Живы мы.

Живы мы.

Но увы,

Мы всего лишь

уставшие люди,

Скажем, я,

скажем, ты,

скажем, вы.

Его стихи - это не рифмованные строчки. Это душа русского человека кричит, плачет или тихо и неспешно беседует с тобой - вот что такое стихи Славы Ерофеева.

Молодой слава. Удачливый охотник

Брат его, радиофизик Юрий Ерофеев, написал о Славе замечательную статью в альманахе. "Охотничьи просторы"! Да-да, именно в нем. Был наш Слава не только заядлый путешественник и рыбак, но еще и опытный, и удачливый, и азартный охотник. Много интересного найдем мы в этом рассказе и лишний раз убедимся, что не зря у Славы одним из любимых изречений было: "Мальчишка в мужчине умирает только вместе с ним!" А еще, и несколько неожиданно, брат подробно описал встречу Славысо Святославом Рерихом. Было это в 1982 году, во время загранкомандировки в Индию. Автограф Рериха хранится в семье Славы.

Со Святославом Рерихом. Индия. 1982 год.

Последние годы его были тяжелые физически и психологически. Переносил он страдания (болели почки, страшные боли) очень мужественно, все понимал и виду не показывал. Читал взахлеб книги только появлявшихся, точнее - возвращавшихся к нам, авторов: Шмелева, Зайцева и многих других. Глотал этот "кислород". И только в стихах мы видим и слышим, как прощался он с семьей, с нами всеми, с любимой своей многострадальной Родиной, большой и малой:

Без конца читаю

и читаю

Я больной, пропащий,

нежилец,

Потому что

скоро улетаю,

Потому что

скоро мне конец.

Мне теперь уже

не надышаться

Жарким духом

брызжущих костров,

Мне теперь

хотя бы начитаться,

наглотаться

Самых жарких слов

О России,

царственно убогой,

О лесной,

тишайшей стороне,

Из которой

солнечной дорогой

Выпало уйти

однажды мне...

 

Красотища. Таймыр. 1986 год. Фотографировал Слава

30 июня ему исполнилось бы 70, ушел навечно он всего 54-х лет. Я теперь старше того Славы, я с ним на ты. Для нынешних, не знавших его, он в нашей черноголовской истории будет всегда Вячеславом Николаевичем, доктором наук, ученым секретарем крупного института, руководителем научной группы, специалистом по лазерным кристаллам. Для знавших и любивших его он останется Славой Ерофеевым... Сколько всего душевного, тонкого, звонкого было связано с ним!

Было, было...

Но больше не будет...

Фото из семейного архива семьи В. Ерофеева

Поделитесь с друзьями