Черноголовская газета № 25 (938) 25 июня 2009 года, № 27 (940) 2 июля 2009 года

Крылатые сплавы академика Фридляндера

Александр Мельников

Начало июня принесло печальное известие: умер выдающийся учё­ный, патриарх россий­ского материаловеде­ния, лауреат многих прес­тижных премий, созда­тель научной школы сверхпрочных алюми­ниевых сплавов, ста­рейший сотрудник зна­менитого Всероссийско­го института авиацион­ных материалов (ВИАМ), академик РАН Иосиф На­умович Фридляндер.

В свое время между черноголовским Институтом физики твердого тела и ВИАМом су­ществовали достаточно тесные отношения. Один из старей­ших сотрудников ИФТТ РАН Сергей Тихонович Милейко вспоминает связанную с этим историю: «Как-то приезжают к нам в институт двое ближай­ших сотрудников Фридляндера с просьбой: изготовить для них несколько деталей из только что разработанного нами сверх­прочного и легкого материала. В те времена - строжайшей секретности - не принято было проявлять излишний интерес к тому, чем занимаются твои коллеги, поэтому мы без лиш­них вопросов изготовили эти детали и передали их в ВИАМ. Тем более что тогда научное сотрудничество не определя­лось исключительно товарно­денежными отношениями. Прошло несколько лет. Мы уже и забыли про этот случай. И вот, приезжает в Черного­ловку тогдашний Президент Академии наук Анатолий Пет­рович Александров. Среди про­чего мы рассказываем ему и об этом нашем материале. И вдруг он говорит: „А хорошо бы ис­пользовать его в наших центри­фугах для обогащения урана. Фридляндер в ВИАМе как раз ищет такой материал!” Вот только тогда мы догадались, для чего нужны были эти дета­ли! Вот такой забавный случай был...»

Разговор с Путиным

Кажется, ещё совсем недавно мы сидели с Иосифом Наумо­вичем в его кабинете и записы­вали телевизионное интервью. Знаменитый академик был в прекрасном настроении и с присущими ему живостью и остроумием рассказывал о сво­ей жизни и работе. Мы решили сегодня ничего не добавлять к этому интервью, которое нача­ли с вопроса:

- Иосиф Наумович! Правда ли, что когда Владимир Влади­мирович Путин (в то время он был Президентом России. - Прим. автора) спросил Вас, для каких наших самолетов Вы де­лали свои сплавы, Вы ответили не задумываясь: "Для всех!"

И.Н.: - Да, мне довелось при­нимать участие в разработке алюминиевых сплавов, из ко­торых сделаны все советские, российские самолеты. Кроме того, всех сплавов, из которых сделаны все советские и рос­сийские ракеты.

- А что за история была с са­молетом-бомбардировщиком Ту-4?..

И.Н.: - В конце войны с Япо­нией к нам залетели три амери­канские, как их называли тог­да, "летающие крепости" Б-29. Это самолеты, которые бомби­ли Японию, а потом сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Американские лет­чики были совершенно убеж­дены, что их встретит дружес­кий прием, поскольку мы были союзниками. Но Сталин рас­порядился по-другому. Летчи­ков интернировали, а самолеты оставили у себя. Один самолет поделили между фирмой Тупо­лева и нашим ВИАМом. Зна­чит, Туполев изучал конструк­цию. Мы изучали химический состав, свойства, термическую обработку и составляли техни­ческие условия, по которым мы должны были создавать свой советский Ту-4. Товарищ Сталин приказал: ни одного изменения от образца не про­изводить без его личного раз­решения. Особые трудности вызвало получение плит для крыльев этих Ту-4 длиной 30 метров и шириной два метра, с очень быстрым охлаждением водой. При этом возникали ко­лоссальные термические нап­ряжения, и двухтонные куски разлетались метров на 10.

Американский бомбардировщик Б-29 - прототип советского Ту-4

Безопасность гарантирую

- И истребителем МиГ-15?

И.Н.: - Сейчас я вам расска­жу. В конце 40-х КБ Микояна делало новый истребитель МиГ-15. Он у них не проходил по весу. Поэтому по нашей ре­комендации они поставили наш высокопрочный сплав В-95. Это, конечно, не В-96ц, кото­рый идет на центрифуги, но то­же достаточно прочный сплав. Поручили делать эти истреби­тели Куйбышевскому заводу. Ну, сейчас это Самара. В Сама­ре всё шло нормально. Сделали 15 штук, но тут военпред заво­да заметил на одной стыковой детали, которая крепит крыло к фюзеляжу, волосную тре­щинку. Нам позвонил министр авиационной промышленнос­ти и сказал: "Завтра в 8 утра ждем вас на аэродроме, на Ле­нинградском проспекте" - там сейчас аэровокзал. Приезжаем. Там уже министр (по-тогдаш­нему, нарком авиационной промышленности), ну и трой­ка, неизбежная тогда в таких делах. Это значит Генпрокура­тура, КГБ и МВД. Министр го­ворит: "Вчера я был в Полит­бюро. Товарищ Сталин заявил, что до него дошли сведения, что на этих МиГ-15, которые должны были быть на параде на Красной площади, есть тре­щины. Если трещины действи­тельно есть, то все причастные к этому делу люди будут от­правлены на Север".

Мы срочно вылетели в Сама­ру. Садимся на заводском аэродроме и идем прямо в цех. Стоят 15 штук МиГ-15, очень красивые, свеженькие, подго­товлены все к параду. Мы на­чали изучать. Проверили все самолеты - трещин нет. Я док­ладываю генералу, который прилетел с нами: "Товарищ ге­нерал, мы изучили все самоле­ты, вероятность появления трещин на этих 15-ти самоле­тах очень мала. Можно лететь". Он смотрит на меня и молчит. Я смотрю на него и тоже молчу. Так продолжалось минуты три. Тогда я беру ручку, бумагу и пишу: "На 15-ти этих самолетах трещин нет, можно лететь". И подписываюсь. Он берет эту бумагу, аккуратно ее складыва­ет, кладет в верхний карман кителя и говорит: "Вот, вы те­перь у меня в кармане. Если что-нибудь случится, я эту бу­магу вытащу".

Вернулись в Москву. Завтра парад. Вдруг звонят из КБ Ми­кояна: при испытании на высо­те 8 километров один из МиГ- 15 разрушился. Я туда! Думаю: неужели трещина проскочила? А оказалось, отказал двигатель. Летчик катапультировался. Ну вот, парад. Мы стоим на Труб­ной площади в колонне ВИА- Ма, они над нами пролетают. Я впервые обратился к Господу Богу и прошу его: "Господи! Пусть они пронесутся над Красной площадью, а там хоть потоп!" Ну, Господь меня ус­лышал, всё было нормально! Меня наградили орденом Тру­дового Красного Знамени. Вот так закончилась эта история с МиГ-15.

Не авиацией единой

- Иосиф Наумович, известно, что Ваши сплавы нашли приме­нение не только в авиации.

И.Н.: - Я в первую очередь остановлюсь на атомных цент­рифугах, которые нарабатыва­ют обогащенный уран-235. Природный уран содержит два вида изотопов: 235 и 238. Пос­леднего в исходной руде 97%. И лишь 3% - изотопа 235, из которого и делают ядерное топливо и ядерные бомбы. Мы впервые в мире создали цент­рифугу для обогащения урана- 235. Но она должна была вра­щаться с огромной скоростью в 1300 оборотов в секунду. А при такой скорости вращения воз­никают очень большие меха­нические напряжения. Чтобы их выдержать, нужен был сплав, обладавший удельным весом алюминия и прочностью стали. Мы создали такой сплав - В-96ц. Из него и сделаны все центрифуги. Он имеет самую большую прочность среди всех алюминиевых сплавов в мире! Нет такого материала до сих пор, в том числе и в Соединен­ных Штатах.

Это вдвойне странно. Ведь когда-то мы учились у них. И наш дюралюминий Д-16 - не что иное, как воспроизведен­ный американский сплав, из которого и были сделаны те са­мые бомбардировщики Б-29.

Комплекс центрифуг для обогащения урана

Неожиданные неприятности

В начале 60-х проблема обогащения урана в СССР была успешно ре­шена.

И.Н.: - В довольно быстрые сроки в СССР было сделано очень боль­шое количество центри­фуг для обогащения урана с использованием нашего сверхпрочного алюмини­евого сплава В-96ц. И ими оснастили три заво­да. И вот на этих трех за­водах вращаются сотни тысяч центрифуг. При этом в цехах стоит пол­нейшая тишина - они со­вершенно бесшумны. А количество их такое, что операторы, чтобы быст­рее добраться до нужной центрифуги, ездят в цехах на велосипедах. За эту ра­боту мы получили Ле­нинскую премию.

Но вдруг, на десятом году эксплуатации, стали отрываться крышки цент­рифуг. При этом выделя­лось большое радио­активное облако. А глав­ное, мы лишились обога­щенного урана и для атомных электростанций, и для производства атом­ных бомб. Нас вызвали к очень высокому руково­дителю атомной про­мышленности СССР, ко­торый сказал: "Мы попа­ли в очень тяжелое поло­жение. В 37-м году поло­вина из присутствующих здесь уже свое отсидела бы. Но я вам должен ска­зать, что, если мы в тече­ние максимум 15-ти дней не справимся с этим по­ложением, мы можем еще раз попасть в атмосферу 1937 года".

Ну мы поняли, что нас действительно могут по­садить. Надо найти вы­ход. И мы предложили совершенно новую, прин­ципиально новую техно­логию изготовления этих центрифуг. Работа шла на металлургическом за­воде круглые сутки. Мы там дневали и ночевали. И вы знаете, через 10 дней была создана совер­шенно новая технология. Снова совещание. Я го­ворю: "Проблема реше­на!" И в дальнейшем, по сегодняшний день, ни­каких неприятностей с центрифугами больше не было.

- А почему американцы так и не смогли сделать такие же центрифуги?

И.Н.: - Я вам скажу, почему американцы про­валились. Да потому, что у них не было такого прочного сплава, как наш В-96ц! У них всё разрушалось! Сенат им запретил заниматься центрифугами, и сейчас они производят уран по старой, очень невыгод­ной технологии термо­диффузионного обога­щения. При этом выде­ляется огромное количе­ство тепла, на крышах цехов стоят огромные водяные бани, ну и рас­ходуется колоссальное количество электроэнер­гии! Они по сегодняш­ний день так работают и признают, что мы их здо­рово обогнали.

Как Хрущёв в Штаты ездил

- Иосиф Наумович, рас­скажите, пожалуйста, как Никита Сергеевич Хрущев летел из Америки на одном из Ваших самолетов.

И.Н.: - Ну, значит, наш уважаемый Никита Сер­геевич собрался на сес­сию Организации Объе­диненных Наций, учить их, "как надо сажать куку­рузу". Лететь туда он дол­жен был на самом совре­менном на ту пору, новом нашем сверхдальнем тур­бореактивном пассажирс­ком самолете Ту-114.

Но в самый последний момент военпред Куйбы­шевского авиационного завода, где был сделан этот самолет, обнаружил на тягах управления кор­розионные точки. Дело в том, что летчик сидит впереди, вернее, экипаж сидит впереди, в носу са­молета, а все рули высоты и так далее - они все в хвосте. И поэтому через весь самолет идут дюрале­вые трубы, с помощью которых экипаж управля­
ет самолетом. В результа­те Никита Сергеевич сел на теплоход "Балтика" и отправился на нем в Аме­рику. Он назвал эту по­ездку "рейсом мира". Ну а мы принялись, значит, снова исследовать. Как я сказал, трубы идут по все­му самолету, общее их протяжение на самолете - полтора километра! При­чем, доступно наблюде­нию только 20%, а всё ос­тальное закрыто.

Проходит несколько дней. Никита Сергеевич успел за это время произ­нести свою гневную речь в ООН, инок, постучал им по столу, за что на СССР наложили очень большой штраф, а самого Никиту Сергееви­ча лишили на один день права голоса. Ну, значит, время идет, мы испытали довольно большое коли­чество труб с такими же коррозионными точками прочность у них не сни­зилась, осталась такой же. Поэтому мы решили так: лететь из Америки в СССР 10 часов. Ну за 10 часов эти коррозионные точки не должны раз­виться. Поэтому мы пришли к выводу, что можно лететь!

Никита Сергеевич Хрущёв на борту личного самолета

Одной левой!

И.Н.: - Вот, значит, та­кая картина: мы собира­емся в ангаре на заводс­ком аэродроме. С одной стороны сидят генералы, с другой - мы с С.Т. Кишкиным (академик ВИАМ. -  Прим. автора) и контро­лер завода, огромный та­кой мужчина. Сидим, си­дим, спорим до хрипоты - ни до чего договориться не можем. Тут вдруг вста­ет Кишкин и говорит: "Джентльмены, у нас ос­тался один-единствен- ный научный способ ре­шить этот вопрос - можно лететь или нет". Ну, все на него уставились. Он гово­рит: "А способ такой - на­до побороться на руках!"

Все посмотрели на Кишкина - ну он доволь­но хрупкого такого тело­сложения был, невысоко­го роста - посмотрели на огромную фигуру этого заводского контролера, рассмеялись, напряже­ние, значит, спало. И ста­ли готовиться к этому по­единку. Кишкин поста­вил только одно условие: они будут бороться левой рукой. И, к удивлению всех присутствующих, он в один момент положил этого громилу-контроле- ра. Все ужасно удивились. Они просто не знали, что Кишкин, во-первых, лев­ша, а во-вторых, когда-то крутил солнце на турни­ке. Кишкин говорит: "Слово джентльменов!" И тут же подписали эту бу­магу, что Хрущеву можно лететь на Ту-114!

Ну мы быстренько соб­рались, сели в мягкий ва­гон, сидим, готовимся ехать в Москву. Вдруг открывается дверь, вхо­дит товарищ из КГБ и го­ворит в нашем духе: "Джентльмены, для чего вам трястись почти сутки в поезде? Через час этот самолет вылетает в Моск­ву. Вы же только что под­писали бумагу, что это со­вершенно надежный са­молет". Мы поняли, что на нашей шкуре хотят все-таки проверить, нас­колько эта рекомендация надежная. Ну мы благо­получно долетели до Москвы, а потом Никита Сергеевич без происше­ствий возвратился на нем из Америки. Правда, в этом полете его сопро­вождал Андрей Николае­вич Туполев, которого в качестве гаранта отправи­ли в Нью-Йорк. Вот так всё это закончилось...

Иосиф Наумович Фридляндер родился в 1913 году в Средней Азии, в Ан­дижане. В молодости ра­ботал корреспондентом "Комсомольской правды" по Таджикистану. Увле­кался боксом и - по неко­торым данным - воевал с басмачами (во что легко было поверить, общаясь с 95-летним академиком! - Прим. автора). После окончания в 1937 году МВТУ имени Баумана пришел в ВИАМ, где и ра­ботал до последних дней своей жизни. Лауреат Ле­нинской и двух Государ­ственных премий. Созда­тель нескольких поколе­ний сверхпрочных алюми­ниевых сплавов.

Поделитесь с друзьями