Богородск-Ногинск. Богородское краеведение

«Если мы не будем беречь святых страниц своей родной истории,
то похороним Русь своими собственными руками»
Епископ Каширский Евдоким. 1909 г.

Мы в социальных сетях:
 facebook.com/bogorodsk1781
 vk.com/bogorodsk1781

Дата публикации: 4 февраля 2021 года

 

Как мы осваивали ЭВМ

Н.Дмитриев

Центральный Аэрофототопографический… - Ногинск. 2005. С. 115-124.

 

...Шел 1962 год. В стране активно велись работы по созданию электронно-вычислительных машин (ЭВМ), в ту пору представлявших собой громоздкие и очень сложные устройства на электронных лампах. Именно в том году я по окончании Академии им. Ф.Э. Дзержинского был направлен для дальнейшего прохождения службы в войсковую часть 43651.

Помнится, при прощании с академией нас, выпускников, наставляли крепить ее авторитет, не пасовать перед трудностями, а полученные знания полностью использовать для повышения обороноспособности страны. Под впечатлением этих напутствий я и прибыл в Ногинск.

В описываемый период ногинский отряд выполнял все вычисления на счетных электромеханических машинах. Но уже ожидалось поступление в часть первой ЭВМ. Теоретически я был знаком с устройством ЭВМ, но никакого практического опыта в области ее эксплуатации или обслуживания не имел.

После доклада командиру части о своем прибытии я был направлен в вычислительное отделение майора Маслова В.П. Он чуть ли не сразу выложил на стол гору книг по топографии, которые мне предстояло изучать.

Впрочем, мне сразу же пришлось решать совсем иные задачи - уже через два дня, выполняя указание ВТУ ГШ, я со служащим Видовым В.М. выехал в Ереван. Там, на заводе, нам предстояло выяснить, в каком состоянии находятся изготавливаемые для нужд Военно-топографической службы ЭВМ на полупроводниковых элементах «Раздан-2».

По прибытии выяснилось, что ЭВМ не готовы. В частности, машину, предназначенную для нашего отряда должны были дооборудовать устройством ввода информации с телеграфной ленты. С тем мы и вернулись в Ногинск.

Большую часть 1963 года пришлось заниматься подбором специалистов, которым впоследствии предстояло работать на ЭВМ и обслуживать ее, а также изучением машины. Не без труда мне все-таки удалось подыскать несколько человек, желающих изучать ЭВМ, но не имеющих о них никакого представления. В числе «первопроходцев» были уже упоминавшийся Видов В.М. (до этого отслуживший 5 лет во флоте), Бронников Е.В. (по специальности - радист), Барышников М.И. (студент 4-го курса энергетического института), Ладыка И.П. (студент-заочник, работавший на ногинском Полигоне после окончания техникума и затем поступивший на военную службу в часть).

Кроме того, в отряд прибыл лейтенант Мышляев В.А., хорошо подготовленный в теоретических вопросах электроники, но также не имевший представления об ЭВМ. Появились и кандидаты в программисты: Ларионова Н.К. (бывший учитель математики), Крупнова В.И. (ранее также работавшая на ногинском Полигоне). Более сложной оказалась организация изучения ЭВМ. Дело в том, что никакой документации, никакой литературы по ЭВМ «Раздан-2» у нас не было. А ведь ее уже вскоре предстояло эксплуатировать и обслуживать! По сути, изучать машину можно было только на заводе-изготовителе.

Осознав это, я обратился к командиру части с просьбой - отправить всю группу (см. выше) в Ереван для изучения ЭВМ. Командир, выслушав, предложил мне поехать на завод одному, с тем, чтобы лично изучить там машину, а потом на месте (в Ногинске) обучить своих подчиненных - тем более, что и денег на такие командировки у части нет.

Тогда я стал объяснять, что ЭВМ - это громадный завод в миниатюре и ни один человек не в состоянии за короткие сроки ее изучить, что изучают ЭВМ по отдельным устройствам, закрепляемым за соответствующими специалистами. Однако переубедить командира части мне не удалось.

На следующий день я прибыл в ВТУ ГШ на прием к полковнику Афанасьеву Б.Г., который курировал тогда вопросы оснащения частей ВТС электронно-вычислительной техникой. Он выслушал меня и обещал помочь. Вскоре меня пригласили в отделение кадров к майору Самарину В.С., который оформил нам командировочные документы. Еще через день мы, воодушевленные, выехали в Ереван.

По прибытии на место выяснилось, что на заводе-изготовителе велась доработка машины, но никаких описаний на нее не было (!). Никаких занятий с нами в Ереване не организовывалось. Нам давали отдельные схемы (по устройствам) с очень скудными пояснениями (и то с армянским акцентом). Бывало и такое: мы сидим и изучаем какую-нибудь схему, и вдруг подходит работник завода и говорит, что эта схема устарела, что ее уже заменили на другую и т.п. Вот в каких условиях мы изучали устройство ЭВМ на заводе.

Командировка закончилась, и мы возвратились в часть. А вскоре, в декабре 1963 года в Ногинск доставили нашу ЭВМ. Заводская бригада установила ее в отведенном для этой цели помещении и уехала. Мы остались одни у совершенно «сырой», недоработанной машины, которая постоянно давала сбои, так как из строя выходил то одна, то другая деталь.

С большим трудом - сначала медленно, а затем все увереннее и быстрее - мы стали устранять неисправности и отлаживать работу ЭВМ. Параллельно нужно было обучать персонал, которому предстояло эксплуатировать машину. Однако и здесь на первых порах дело шло не слишком гладко.

Дело в том, что работники части, которым мы с капитаном Булушевым М.Н. преподавали основы эксплуатации ЭВМ и программирования, на время обучения не освобождались от своих прямых обязанностей. После проходивших практически ежедневно двухчасовых занятий все они возвращались на свои рабочие места. Выделенного на обучение времени не хватало, а качество усвоения материала при подобной организации дела оставляло желать лучшего.

Так продолжалось несколько месяцев. Видя бесполезность наших усилий, я доложил командиру части обстановку.

На следующий день командир пригласил к себе электронщиков и программистов, а также подполковника Шмидта И.А., отвечавшего за организацию подготовки ЭВМ к работе и... попросил меня повторить сказанное накануне. Шмидт И.А. попытался оправдываться - мол, Дмитриев сгущает краски. Тогда командир попросил высказаться присутствующих на совещании. Их выступления оказались - и для командира, и для Шмидта И.А. - неожиданно откровенными и довольно резкими.

А на следующий день командиром был издан приказ, который закрепил за мной обязанности по обслуживанию ЭВМ, а за капитаном Булушевым - подготовку программ. Но главное - все обучавшиеся у нас специалисты на время обучения освобождались от выполнения других работ.

Не успели мы, однако, вздохнуть с облегчением, как на нас свалилась новая напасть - заработал мост через Клязьму, который до этого был на ремонте. Наша ЭВМ, установленная в здании по ул. 9 Января, стала давать сбои. Мы перебрали все устройства, но причин сбоев найти не смогли.

Подполковник Шмидт И.А., видя это, в категорической форме приказал исправить машину и даже несколько раз запирал нас, не отпуская по окончании рабочего дня домой (!). Этот аврал длился около месяца. Что характерно: вечером и ночью ЭВМ работала, а днем - постоянно сбоила.

Мы полностью сосредоточились на поисках неисправности. Сберегая драгоценное время, я даже решил как-то пропустить занятие по лыжной подготовке, просидев эти часы у машины. На следующий день мне был объявлен строгий выговор - за неявку на физическую подготовку. Впрочем, это не обескуражило - мы продолжали искать поиски неисправности с раннего утра и до позднего вечера...

В одно такое «вечернее сиденье» старший инженер Гузенко Ф.Н. заметил, что после прохода перед окнами машинного зала большегрузного автомобиля ЭВМ дала сбой, а потом (после перезагрузки контрольного теста) снова заработала. Тут, мы, наконец, поняли причину неисправности. Дело в том, что при дооборудовании машины устройством ввода с телеграфной ленты на заводе были использованы неэкранированные провода, в которых - под воздействием внешних сил - наводились токи. Эти «наводки» и заставляли ЭВМ хронически «сбоить».

На следующий день неэкранированные провода были заменены новыми. Добывать их, правда, пришлось в части связистов под командованием полковника Трифонова Н.И. Однако после замены проводов наша ЭВМ, наконец, заработала стабильно.

За время аврала другие наши дела были несколько подзапущены. Вскоре после описываемых событий в нашу группу наведался начальник штаба полковник Демин Д.И. - с проверкой правил хранения и использования спирта, выделявшегося нам для технического обслуживания ЭВМ. В результате у меня было обнаружено грамм 400 неиспользованного, но уже списанного спирта. Мне объявили второй строгий выговор - за неправильное хранение спирта.

Через день после этого в группу явился подполковник Шмидт И.А. с целью проверки правильности хранения приборов и запчастей к ЭВМ. Тут нужно пояснить, что в части действовал определенный порядок учета и списания материальных ценностей. Если, к примеру, в ходе работы была сломана отвертка, то на списание необходимо представить оба ее куска, и т.п. Если списывалась радиодеталь, то нужно было классифицировать причину выхода ее из строя. Поэтому мы собирали сгоревшие детали и хранили в коробке до момента списания.

Вот эта коробка и привлекла внимание Шмидта И.А. Вызвав учетчицу, он приказал оприходовать все эти делали. А мне пригрозил, что третьим строгим выговором я уже не отделаюсь. Тогда я взял коробку, высыпал весь мусор в ведро уборщицы и попросил выбросить ее все это «добро» на свалку. Горе-проверяющий ушел от нас с зубовным скрежетом.

После всего случившегося я поехал в ВТУ ГШ к полковнику Афанасьеву Б.Г. и прямо спросил его, когда же мы, эвээмщики, сможем спокойно работать. Афанасьев указал на дверь начальника управления генерал-лейтенанта Кудрявцева М.К. и пояснил: «Когда он уйдет в отставку, тогда и у вас наступят изменения». Потом, как мог, успокоил меня и пообещал все уладить. На следующий день на совещании офицеров отряда приказом командира с меня были сняты оба выговора - без объяснений...

Но трудности в работе - пусть и несколько иного рода - продолжали возникать. Однажды в устройстве ввода с телеграфной ленты из строя вышла эбонитовая шестеренка. Найти ей сразу замену мы не смогли, зато командование части тут же прислало в группу комиссию для расследования причин выхода ЭВМ из строя. Мне вновь пришлось обращаться к полковнику Афанасьеву Б.Г. Мой доклад заставил его побагроветь и на несколько минут лишиться дара речи от возмущения.

Отдышавшись, полковник сказал, что с этим беспределом надо кончать. После этого он отправил меня на 106 ЭОМЗ, где меня радушно встретили и за пару часов по предъявленному образцу сделали 10 шестеренок.

Принятые полковником Афанасьевым Б.Г. меры этим, однако, не ограничились. Спустя несколько дней на базе нашей группы была организована расчетно-аналитическая станция (РАС) - как отдельное подразделение с подчинением непосредственно командиру части. На этом все наши беды, наконец, прекратились, а вскоре стали появляться и благодарности.

...Через некоторое время в часть поступила новая ЭВМ «М-220», для которой предстояло оперативно подготовить соответствующие помещения. Для их ремонта военные строители стали нам выделять по 3-4 солдата. Те еще работнички: зайдешь в помещение - они работают, уйдешь - сидят целыми днями.

Дело подвигалось крайне медленно. Тогда я заключил с солдатами договор. Пишу мелом на стене в одной из ремонтируемых комнат: «1, 2, 3, 4» - номера комнат - и «4 д.», а ниже - «1б. + 1б.». Это означало, что за выполнение ремонтных работ в перечисленных комнатах в течение четырех дней они получат бутылку спирта и банку огурцов. Через три недели после этого нововведения все работы по ремонту помещений были выполнены с хорошим качеством. А вскоре заработала и новая ЭВМ.

Затем для нашей РАС настало время крупных реорганизаций. На ее базе было развернуто отделение электронно-вычислительных машин и приборов (ЭВМиП), которое я и возглавил - с присвоением воинского звания «подполковник». Обязанностей, правда, прибавилось - отныне отделение отвечало не только за техническое обслуживание ЭВМ, но и за профилактику и текущий ремонт другой специальной техники (в частности, фотограмметрической).

Укомплектование отделения производилось за счет прибывающих в часть офицеров (в том числе призываемых из запаса) и служащих соответствующих специальностей. Лейтенанта Коломейщука О.Н. я назначил старшим над группой механиков. Он, молодец, отлично справился тогда с поставленной задачей.

Лейтенантов Титова Г.А. и Литвинова А.А. я направил на новую ЭВМ «М-220». Лейтенанта Кресального Т.Б. я назначил ответственным за «Раздан-2». Там были отличные гражданские инженеры - Куракин Ю.Н. и Титов А.А. А капитан Ладыка И.П. стал моим заместителем, моей правой рукой во всех делах.

Словом, дела в отделении пошли на лад. Но тут новое испытание. На проверке мои офицеры-«пиджаки» получают неудовлетворительные оценки по строевой, физической и огневой подготовке. Что делать?

Тогда я организую для отстающих дополнительные занятия по строевой и физической подготовке, а, кроме того, договариваюсь о тренировочных стрельбах с тиром. Покупаем по 200 патронов на брата и самостоятельно учимся стрелять из малокалиберных пистолетов. После двух посещений тира мои «двоечники» стали стрелять на пять баллов.

На следующей проверке мы получили по строевой «удочку», но физо и стрельба были сданы на «отлично». Полный триумф! Мне от командования - благодарность и премия (30 рублей - по тем временам неплохие деньги).

А в часть между тем поступала новая техника, эксплуатацию и обслуживание которой надо было налаживать. Проблема возникла с оптико-механическими приборами, которые поначалу неоправданно долго держали на профилактике, «прикрываясь» старыми нормами времени и выработки. Это вызывало нарекания со стороны производственных подразделений. Как быть?

Тут в часть как раз прибыли (по разнарядке) инженеры оптико-механики Ульданов Р.А. и Гейвандова О.Н., которым я и предложил провести работу по сокращению сроков профилактики. Капитану Коломейщуку О.Н. с этой целью было поручено вести учет рабочего времени, фактически затрачиваемого на профилактику новыми специалистами, но никого другого к прибору при этом не допускать (хотя попытки со стороны «старых» механиков помешать проводимому опыту были). Так вот, Гейвандова О.Н. прекрасно справилась с поставленной задачей, сократив срок профилактического обслуживания «СПР-2» до 10 дней. После этого наши требования по срокам профилактики были приняты, как должное.

Особо отмечу, что между работниками отделения сложились и поддерживались хорошие товарищеские отношения. У нас был крепкий, здоровый, активный коллектив. На спортивных мероприятиях мои подчиненные частенько занимали первые места. Праздники мы старались встречать вместе, семьями.

...В 1979 году мне исполнилось 50 лет, и после 17-летней службы в ногинском отряде я был уволен по возрасту. Замечу в заключение, что многие работавшие со мной в отделении гражданские специалисты, закончив заочно ВУЗы и набравшись опыта, перешли затем в другие организации, где, как правило, возглавляли подразделения АСУ.

Так, например, Гузенко руководил одним из столичных вычислительных центров, Титов - подразделением АСУП в Храпуново, Барышников - замещал начальника подразделения АСУ на Глуховском комбинате в Ногинске (и потом, кстати, передал мне эту должность). Маликов и Смазнов работали на заводе НЗТА в отделе АСУП. Таким образом, наше отделение стало настоящей кузницей кадров для подразделений автоматизации предприятий Ногинска и близлежащих городов.

Об авторах

Дмитриев Николай Илларионович,

С 06.10.1962 по 16.08.1979 - инженер отделения, начальник отделения ЦАФТО.

 
При использовании материалов сайта ссылка категорически приветствуется.
© Богородск-Ногинск. Богородское краеведение. 2004-2021
Политика конфиденциальности
Яндекс цитирования Check PageRank
На верх страницы