Богородск-Ногинск. Богородское краеведение

«Если мы не будем беречь святых страниц своей родной истории,
то похороним Русь своими собственными руками»
Епископ Каширский Евдоким. 1909 г.

Мы в социальных сетях:
 facebook.com/bogorodsk1781
 vk.com/bogorodsk1781
Дата публикации:
25 декабря 2020 года

Дела давно минувших дней

Н.Минеев

Центральный Аэрофототопографический… - Ногинск. 2005. С. 82-89.

 

4 сентября 1939 года я окончил ЛВТУ с присвоением звания «лейтенант» и был назначен топографом 2-го разряда в 25-й топографический отряд Московского военного округа (МВО). Отряд дислоцировался в г. Ногинске. В этот же отряд были назначены лейтенанты Ершов и Неелов.

По пути следования к месту службы нас принял начальник топографического отдела штаба МВО полковник А.А. Смирнов. Он коротко рассказал нам о работе, жизни и быте военных топографов. Более серьезного и образного рассказа по этой теме мне никогда больше не приходилось слышать.

Мы прибыли в отряд. Вскоре нам было приказано направиться в район полевых работ отряда к г. Себеж, расположенный на границе СССР с Латвией. Вдоль этой границы наш отряд выполнял топографическую съемку карты масштаба 1:10 000. Она требовалась для обеспечения создаваемого здесь укрепленного района.

В оставшийся до окончания полевых работ срок мне поручили выполнить съемку на площади в один квадратный километр для планшета лейтенанта Пискарева, поэтому жить мне с командой солдат пришлось на его базе.

Вспоминаю в этой связи такой казус. Мой участок съемки находился в полутора километрах от деревни, где мы жили. Вокруг нее рос сплошной лес. Обед приносил непосредственно в поле повар - красноармеец Вихорев.

Однажды, направляясь к нам с обедом, Вихорев встретил лейтенанта Пискарева и спросил, где мы находимся. Тот, видимо, пошутив, послал его в другую сторону. Вихорев послушно двинулся в заданном направлении, все более удаляясь от нас. Обеденное время меж тем миновало. Не дождавшись обеда, мы свернули работу и вернулись на базу. Но и на базе повара не оказалось.

Вскоре прибыл на базу и Пискарев, который рассказал о своей шутке. Тем временем приближалась ночь. Взяв в деревне четыре лошади, я с Пискаревым и двумя солдатами поехал на поиски Вихорева. В кромешной темноте, верхом на лошадях, мы пробирались по лесным тропам, больше всего опасаясь, как бы Вихорев случайно не перешел государственную границу.

Часа через два поисков я увидел какие-то проблески, двигавшиеся нам навстречу. Это оказался Вихорев с обедом в отсвечивающих медных котелках. Радости нашей не было предела.

... В конце сентября в район полевых работ прибыло большое количество войск Красной Армии. Настроение у воинов было приподнятое. Вечерами они собирались в сельском клубе, устраивали концерты самодеятельности, пели популярную песню «Катюша».

Как потом стало известно, готовилось вступление наших войск в Латвию. Учитывая обстановку, командование отряда решило всех топографов собрать со своих участков в штаб отряда, развернутого в г. Себеж. Там мы пробыли около недели. Но задание-то все равно надо было выполнять, и поэтому нас начали отправлять обратно на участки работ.

Перед выездом я соединил два планшета (свой и Пискарева) вместе и поставил к стенке кабины автомобиля. Вместе с нами ехал попутчик - лейтенант Иванов, который сел в кабину автомобиля. По прибытии на базу мы развернули планшеты и увидели, что карандашный рисунок на планшете Пискарева во многих местах затерся от соприкосновения со стенкой кабины.

Мы вдвоем стали восстанавливать чертеж. В это время к нам прибыли командир отряда майор Н.Н. Любимцев и начальник отделения майор Х.С. Резников. Увидев испорченный планшет, командир отряда впал в панику и, вышагивая по комнате, все повторял: «Трибунал, трибунал...».

Кого отдаст под трибунал, он не говорил, но я, стоя навытяжку, думал, что моя служба на этом, пожалуй, закончилась. Уезжая, отцы-командиры сказали, что завтра приедут принимать работу в поле. Мы всю ночь трудились над планшетом. Утром приехал начальник штаба отряда майор Н.И. Данилович. Весь день он принимал работу в поле и в итоге поставил нам оценку «отлично». Таким образом, от трибунала мы были избавлены.

В конце октября отряд вернулся в г. Ногинск. А в ноябре почти все топографы отряда были срочно отправлены в Польшу для съемки разделительной линии между войсками Красной Армии и войсками германского Вермахта. Из этой командировки мы в начале января 1940 года, наконец, вернулись на зимние квартиры. Тут нужно сказать, что еще в 1938 году для отряда в центре Ногинска было построено 4-этажное здание. Одна часть его была предназначена для штаба, служб и отделений, а другая - для квартир семей командиров. В квартирах были и 6-метровые комнаты без окон, предназначенные, видимо, для кладовок. В этих комнатках и поселили нас, холостых лейтенантов.

Вскоре в отряд поступило задание Генштаба РККА, в соответствии с которым нам предстояло создать топографическую карту масштаба 1:50 000 на район Карпат (вдоль границы СССР с Венгрией). Граница проходила по водоразделу Карпатских гор, где имелись вершины высотой 1700-2100 м. На все высокогорье планировалось провести фототеодолитную съемку. В нашем отряде, который, кстати, до 1938 года именовался 81-м фототеодолитным, для этих целей имелись немецкие фототеодолитные комплекты, изготовленные на заводе «Карл Цейсс».

Для выполнения задания по фототеодолитной съемке было выделено топографическое отделение майора Х.С. Резникова. В его составе входил и мой расчет. Сразу после прибытия на зимние квартиры началась учеба по изучению комплекта инструментов, в который входило пять видов приборов. Одновременно нами изучались технологии съемки и методики геодезической привязки точек съемки.

Эта учеба продолжалась до конца апреля. В апреле в отряд прибыли солдаты-переменники - призванные на 3 месяца 30-40-летние мужики.

3 мая отряд эшелоном убыл в район полевых работ. Штаб отряда разместился в г. Коломыя. Базой отделения стал г. Делятин. Здесь мы в течение недели тренировались в производстве фототеодолитной съемки.

Уже первые восхождения на высоты до 600 м обессиливали нас до крайности, а ведь предстояли подъемы на горы высотой до 2 000 м! Задание отделению было определено следующее: произвести съемку по фронту вдоль государственной границы на расстоянии 250-300 км и в глубину - на 30-40 км.

Через неделю нас развезли на отведенные участки, размер которых составлял примерно 30 на 30 км. За лето мой расчет отработал три таких участка с населенными пунктами Рафаилово, Лавочное, Славско и Тухля. На них были горные вершины Братковска, Гропа и Дурниа высотой 1 500-1 800 м. Для съемки местности с одной станции осуществлялись ежедневные выходы с базы на расстояние до 20 км. Для съемки с границы мы отправлялись на 7-8 дней, прихватывая с собой питание в виде горного пайка.

Съемка местности проводилась со станции, на которой выбирался базис длиной примерно 700 м (длина его зависела от глубины съемки). Затем - способом обратной засечки - определялись координаты одного из концов базиса. Измерялась и длина базиса.

Фотографирование местности производилось с двух концов базиса фотокамерой, тремя скосами. Сектор съемки составлял 120-150°, экспозиция - 30 секунд. Съемка производилась так, чтобы не было теней от облаков на местности. Это требовало немалого времени: на завершение работы на одной станции уходило до 5-7 часов.

В июне мы вышли на съемку непосредственно с границы. Но появилась сплошная облачность с дождем, и нам в ожидании хорошей погоды пришлось 15 дней жить в брынзарне.

В верховьях гор, вдоль впадин, до конца июня лежал уплотненный снег, и мы, устав после работы, нередко при спуске с гор садились на этот наст, скатываясь на корточках вниз, как на коньках.

Когда мы работали на границе, к нам нередко подходили венгерские пограничники, четко отдавая честь оружием. К нам они относились очень дружелюбно. На поясах у них висели сетки с батонами белого хлеба.

От пограничников шел запах ароматного табака. Это раздражало моих курящих солдат. Им хотелось курить, но это было запрещено.

Дополнительные трудности в работе создавала замена солдат-переменников. Как раз в конце июня прибыла новая партия солдат, которых нужно было обучать полевой работе с самого сначала.

В период полевых работу нас сохранялись тесные, дружеские отношения и с нашими пограничниками. Нередко они оказывали нам существенную помощь.

Повседневная же наша жизнь проходила среди гуцул. Жили они тогда очень бедно: пахотной земли не имели, на семью была одна корова.

Гуцулы-лесорубы (с которыми мы нет-нет, да и встречались в лесу) обращались ко мне с вопросами вроде: «Пан лейтенант, почему нам не выплачивают зарплату?». Что я им мог ответить? От них требовали сдавать сельхозналог, а у них не было такой возможности.

Как-то в ближайшее к нам село обещали прислать фургон - продуктовую лавку. Она пришла, но вместо продуктов в ней оказались зубной порошок, одеколон и т.п.

В конце сентября я выполнил задание по фототеодолитной съемке местности. За все лето ко мне не приехал ни один начальник. Из-за постоянного хождения по горам в течение пяти месяцев я имел довольно подтянутый вид. Мой вес, наверное, не превышал 60 кг (при росте 176 см).

Так завершилась первая в истории Военно-топографической службы фототеодолитная съемка местности в картографических целях. Вторая (и последняя) подобная съемка была выполнена группой офицеров под руководством майора Рапасова на Памире, вскоре после окончания Великой Отечественной войны. За эту работу часть офицеров группы была удостоена Сталинской премии.

А за нашу работу из топографов отряда был отмечен лишь я (получил в ноябре 1940 года от наркома обороны СССР знак «Отличник РККА»). В декабре того же года меня, кроме того, премировали путевкой на пять дней в санаторий «Архангельское», где я впервые увидел ванну с горячей водой и кафель на стенах.

Камеральная обработка материалов фототеодолитной съемки была возложена на научно-исследовательский институт (НИИ) ВТС. Для участия в этой работе из 25-го топографического отряда были прикомандированы к НИИ четыре лейтенанта: Новогран, Мотора, Тришкин и я. Работали мы в лаборатории упомянутого выше Рапасова под руководством капитана Ревкевича.

Обрабатывались снимки на двух стереоавтографах «Карл Цейсс». Операторами на приборах были девушки, сотрудницы института, а мы, лейтенанты, выступали в качестве ассистентов при планшетах, на которые наносилась карта местности. Нередко, когда из-за плохой видимости операторшу «заносило не туда» и она очередной горизонталью перечеркивала другие. Тогда мы приостанавливали съемку.

Работа по созданию новой карты шла в три смены. В результате обработки снимков, покрывающих планшет карты масштаба 1:50 000, рельеф местности был изображен примерно на 90% площади, а контурная часть - в пределах 50%. Таким образом, на всех трапециях предстояло производить полевое обследование карты и заполнять «мертвые пространства». Создание карты по материалам фототеодолитной съемки была завершена в апреле 1941 года.

Между тем, в нашей «институтской» жизни также случались казусы. Когда мы представлялись по прибытии начальнику НИИ майору П.С. Паше, все прошло хорошо и гладко. Когда же наступил вечер, мы вдруг опомнились, что ночевать нам негде. Ехать в Ногинск было далеко, да и поздно. Пришлось ночевать на Курском вокзале.

По молодости и неопытности мы не могли устроить наше проживание еще несколько дней и в течение этого времени ночевали в вестибюле гостиницы ЦДСА, сидя в креслах. Наконец, мы обратились по этому вопросу к майору Паше. Оказалось, что для нас была приготовлена комната в институтском доме на станции Удельная, что по Рязанской железной дороге.

Вечером мы сели в электричку, добрались до Удельной и отыскали нужный дом. Его жители дали нам ключ от комнаты, но при этом сказали, что жить в ней нельзя.

Вход в отведенное нам жилище вел с улицы. Мы открыли входную дверь и сразу оказались в комнате. Там стояли четыре кровати и ведро. Температура в комнате была не выше нуля, отопление не работало. Не раздеваясь, мы легли спать.

В НИИ мы сразу же зашли к майору Паше и доложили обстановку. Паша спросил, есть ли в комнате ведро, а затем пригласил в кабинет своего заместителя по хозяйству и велел поставить в нашей комнате... комнатные цветочки. Тот ответил, что цветы замерзнут, на что Паша ответил - надо сделать так, чтобы цветы выжили. Нас удивил оптимизм и юмор начальника, но вышли мы из его кабинета, по сути, ничего не добившись.

Переночевав очередную ночь на вокзале, утром мы вновь зашли к Паше, но уже с ультиматумом. Он вызвал своего комиссара полковника Тарасова и попросил его устроить наш быт. Вечером того же дня мы оказались в гостинице «Чапаевская» (около нынешней станции метро «Сокол»), где нас поселили в номер (на всю зиму).

На полевой период 1941 года 25-й топографический отряд получил задание продолжать топографическую съемку Карпат и полевое обследование карт, созданных по материалам фототеодолитной съемки. Отряд выехал в район полевых работ в начале мая.

Штаб отряда, как и в 1940 году, расположился в г. Коломыя. Нашему отделению поручили выполнить полевое обследование карт. Мне, в частности, было дано задание по обследованию карт в районе юго-западнее города Сколе, на участке, примыкающем к советско-венгерской границе. Я организовал базу для себя и шести красноармейцев в доме лесника в деревне, расположенной вдоль горной речки, примерно в 8 км от госграницы.

В деревне проживали гуцулы и евреи. Погранзастава находилась от нас примерно в 6 км, ближе к границе. После представления начальнику заставы младшему лейтенанту Рабовскому я начал выполнять задание.

Дорисовывал рельеф, наносил на карту отсутствующие контура и объекты местности. Часто выходил для работы на границу, чтобы дорисовать рельеф вершин гор. Там нередко встречался с венгерскими пограничниками.

При выполнении этого задания, непосредственно на границе СССР с Венгрией, когда над нашей территорией уже свободно летали немецкие самолеты, и застала меня Великая Отечественная война...

Об авторах

Минеев Николай Николаевич,

Лауреат Государственной премии СССР, службу начал топографом 2-го разряда в Ногинске в 1939 году, завершил - заместителем начальника ВТУ ГШ ВС СССР в 1976 году. Полковник в отставке

 
При использовании материалов сайта ссылка категорически приветствуется.
© Богородск-Ногинск. Богородское краеведение. 2004-2021
Политика конфиденциальности
Яндекс цитирования Check PageRank
На верх страницы