Богородск-Ногинск. Богородское краеведение

«Представляется - о здоровье и даже жизнеспособности общества свидетельствует, в первую очередь, отношение к людям, посвятившим себя служению этому обществу»
Юрий Ивлиев. XXI век

Мы в социальных сетях:
 facebook.com/bogorodsk1781
 vk.com/bogorodsk1781


Священник Александр (Дьяченко)

«Встреча» (с Сергеем Иосифовичем Фуделем)

Иерей Александр Дьяченко

Друзья мои, если раньше не читали С.И.Фуделя,
то почитайте, особенно его письма!
о. Александр Дьяченко, 14 января 2010 года:

Батюшка, как волю Божию от наших земных желаний и помыслов отличить..?
о.Александр: Попробуйте сделать Евангелие постоянным спутником вашей жизни.
Попробуйте настраивать вашу жизнь на евангельские строки,
как хор настраивается на звук камертона.

Тогда и воля Божия будет более наглядна и легко различима...
Иерей Александр Дьяченко

 

До того, как я стал священником, и продолжил служить в храме, в котором раньше был прихожанином, я почему-то ничего не слышал о Сергее Иосифовиче Фуделе. И только когда сам стал служить, то, словно, какая-то информационная плотина рухнула, и на меня стали выходить люди, которых я и раньше хорошо знал, но не подозревал, что они были знакомы и даже дружили с Сергеем Фуделем.

Помню, наш известный краевед Владимир Алексеевич удивился, что мне неизвестно это имя.

– Хотя, знаешь, я сам не так давно узнал о нём. Мне один батюшка о Фуделе первый раз в начале 1990-х рассказывал. А через какое-то время уже в журнале «Новый мир» статью его сына, Николая читал. Хотел потом эти журналы приобрести где-нибудь в собственность, но не смог. И представляешь, через несколько лет я в одном из медвежьих углов Владимирской области, где и люди-то почти не живут, во время поисковой экспедиции на старинном камне забытой могилы заброшенного кладбища, нахожу необходимые мне журналы. И в отличном состоянии. Рядом практически и жилья-то нет, а журналы есть. Просто, мистика какая-то!

Подходит ко мне наша старенькая Марьиванна и просит:

– Батюшка, в Радоницу на могилках моих сродников послужим? А потом я тебя ещё попрошу у Сергея Иосифовича помолиться.

– Марьиванна, расскажи мне об этом Фуделе чего-нибудь, а то все вы о нём вспоминаете, а я ведь его совсем не знаю.

– Что, я тебе о нём рассказать могу, что прислуживал он у нас в храме с начала 1960-х, дома я у них с Верой Максимовной, женой его, частенько бывала. Чаем любили они меня поить. Человек был такой, что лучше я, поверь мне, на земле не встречала. Чего ещё сказать не знаю, неграмотная я, знаю, что они с женой были люди учёные и гонимые. Писал он что-то, а что? Не отвечу тебе, дорогой. Ты Зинаиду нашу расспроси, вот она-то их семью хорошо знала.

Зинаида Андреевна вошла в семью Фуделей ещё в самом начале 1950-х. Сергей Иосифович тогда находился в ссылке. Она, в то время молоденькая девочка, работала в Загорском метеобюро, а вернее была на тот момент уже уволена, по причине болезненности. А нет денег, прогнали из комнаты, иду, говорит, по улице, больная гнойным плевритом, иду, куда глаза глядят, еле ноги волоку. Прохожу мимо одного частного дома, а рядом с ним женщина стоит, посмотрела мне в глаза и почему-то окликнула. Расспросила она меня о себе и взяла в дом. Вот так просто взяла и не дала умереть на улице. Вера Максимовна тёрла для меня морковку, соки делала, вытащили меня из тяжелейшей болезни и оставили у себя.

Сергея Иосифовича Фуделя я впервые увидела, когда он уже вернулся из ссылки. Помню его необыкновенную радушность и одновременно затравленный взгляд. Он смотрел как-то из-под лобья, словно постоянно в ожидании удара, на который ответить не сможет, а только что и успеет голову в плечи втянуть. Вместе с этой семьёй Зина переезжала из города в город, и, в конце концов, оказалась в нашем городке.

Сергея Иосифовича благословил переехать в Покров святитель Афанасий Ковровский (Сахаров). Он в то время доживал свои последние годы в близлежащих Петушках. Нина Сергеевна, его келейница, я её ещё тоже застал, рассказывала, как Варя, дочь Сергея Иосифовича приезжала к Владыке Афанасию, а она не хотела девушку пускать в дом. Святитель Афанасий услышал имя Сергея Иосифовича Фуделя и закричал:

– Ниночка, скорее пусти девушку в дом, это же дочь Серёжи Фуделя!

Вера Максимовна, будущая жена Сергея Иосифовича, выходила за него в ссылке. Была уже невестой, когда узнала, что жениха арестовали и собираются выслать из столицы. Спросила мать:

– Что мне делать?

А та ответила, что замуж выходят не только на радость, но и чтобы разделить с любимым человеком его страдания. И она решилась. На их венчании пели и служили ссыльные епископы, митрополит Казанский Кирилл, Фаддей (будущий Тверской) и Афанасий Ковровский (Сахаров).

Вся их молодость прошла во встречах и расставаниях. Сергея Иосифовича Фуделя периодически арестовывали, он отбывал срок, возвращался к семье, у них рождался ребёнок, и он снова уходил по этапу. Правда перед войной его выпустили, наверно для того, чтобы пройти ему дорогами войны, вернуться и снова уехать в ссылку. Не могли ему простить его происхождение и друзей отца, протоиерея Иосифа Фуделя. Да много ещё чего не могли простить, – да хотя бы ту же его открытую проповедь Православия. Такое тогда не прощалось.

Его сын, Николай воевал, потом выучился на литератора и даже писал книги. Понятно, что карьера сына врага народа не складывалась, и отец постоянно чувствовал себя виновным в неудачах сына. Ещё бы, сын учится в институте, а отец отбывает очередной срок.

В письмах С.И.Фудель вспоминает то время, когда уже в самом конце жизни Сталина, к ним на север по зиме стали привозить женщин, врачей, учителей, музейщиков и прочих «вредителей». Он описывает пережитое потрясение от виденной им человеческой безпомощности. Он вспоминает, как одна из таких осуждённых, после того, как их везли по холоду в открытом грузовике и свалили в снег, совершенно окоченевшая, подошла к наблюдающему за разгрузкой Сергею Фуделю и спросила:

– Молодой человек, вы не подскажите где здесь можно найти туалет?

– Ты представляешь, она искала туалет в заснеженной пустыне!?

Сергея Иосифовича должны были уже скоро освобождать, и вот вызывает его к себе оперуполномоченный и приказывает:

– Фудель, будешь следить за этими тётками и пересказывать мне их разговоры. Жду от тебя регулярных доносов.

– Мне стало так страшно. Я уже тридцать лет шёл по этим безконечным лагерям, и наконец такая долгожданная свобода. И если откажусь «стучать», добавят срок, а «стучать» не могу, и сидеть уже не могу, сил больше нет! И вот пришла мне в голову отчаянная мысль о самоубийстве. Да Бог не допустил.

В Радоницу у нас на старом кладбище народу! Яблоку упасть негде. Мы с Марьиванной сперва по могилкам верующих ходили, да служили там, где нас люди просили. А ещё весь день приходилось скрываться от цыган. Вы же знаете, какой это прилипчивый народ. Они на основном проходе мангалы поставили, шашлыки жарят, водка рекой. Увидели меня, и всё, выпей с ними, да выпей. От них и от трезвых-то не отвяжешься, а уж от пьяных! Я всё на занятость ссылался, и клялся потом с ними выпить. И пришлось мне в течение дня этот проход чуть ли не на корточках, по-партизански, весь день пересекать, чтобы не дай Бог они меня не заметили.

Наконец, подошли к могилкам Сергея Иосифовича и Веры Максимовны Фуделей. На кладбище уже никого не было, и так мы с ней хорошо с чувством помолились об этих людях. Зинаида Андреевна вспоминала, о том, что вот сколько лет она практически жила в их семье, а они никогда не тащили её в церковь. И к вере она по-настоящему пришла только после смерти Сергея Иосифовича Фуделя. И ещё, она не помнила, чтобы в их доме кого-нибудь и когда-нибудь осуждали, даже тех, кто откровенно издевался над ними в те страшные годы.

Окончил молитву и подумалось:

– Сергей Иосифович, как хорошо с тобой молиться. Просто по любви, не ожидая никакой ответной благодарности. Но радовался я этому недолго. Буквально через день в церковь пришёл человек, который хорошо знал семью Фуделей, и принёс мне книги из библиотеки протоиерея Иосифа Фуделя с пометками Константина Леонтьева, дарственными надписями, в том числе и отца Сергия Булгакова. Отблагодарил всё-таки меня Сергей Иосифович...

Кстати, он считал себя всю жизнь неудачником, и винил себя в неудачной карьере сына Николая. Рассказывают, что когда Сергей Иосифович приезжал к сыну со своего 101 километра в Москву, то старался даже не заходить в комнаты, а проходил только на кухню и садился на краешек стула.

Однажды, это после того уже, как без согласования с ним, на западе была напечатана его первая книжка, его, 76-летнего тяжелобольного старика, незнакомые молодые люди избили возле его же дома. Били молча, а когда он упал, добивали ногами. И в тоже время, Сергей Иосифович Фудель продолжал жить какой-то своей особой жизнью, в которой не было места злу.

Именно здесь, на 101 километре, были написаны его труды и отсюда расходились по адресатам его письма. Сейчас эти письма и статьи не только печатаются у нас, но и переводятся на другие языки, а тогда всё писалось в стол, и без всякой надежды. И непонятно, откуда у измождённого страданиями человека, всю жизнь гонимого, не имеющего постоянного угла, доведённого людьми даже до состояния желания покончить с собой, появлялись в письмах такие строки:

Из письма к дочери Марии:

«Ты меня безпокоишь не меньше Вари, а болею я за тебя даже ещё больше. Может быть потому, что из детей ты мне самая близкая по духу, по страшной судьбе, по страданию. Я бы только одного желал: не дожить мне до того времени, когда ты будешь как все, когда ожесточишься, когда потеряешь последнее тепло и любовь. Мы живём, и дышим, и верим, и терпим, - только для того, чтобы «не умирала великая мысль», чтобы не стёрлись с лица земли те капли крови, которые пролил за неё Христос. Так как без них – духота, и смерть, и ужас. Если люди перестанут это понимать, то я ради них же, этих людей, не перестану, так как жизнь без Любви – безумие».

Он пишет сыну Николаю:

«Я всегда говорил тебе и всегда искренне говорю себе: в нас до безобразия мало Любви… Рви в себе паутину лукавства. Для Любви от нас нужны, прежде всего, и больше всего не романы и не богословские статьи, даже с самыми хорошими намерениями, а повседневное отношение с живыми людьми. Но удерживать в себе тепло Любви именно в этом плане, в повседневности, а не в статьях и размышлениях, невероятно трудно, что и показывает золотую пробу Любви. Вот ты пишешь о метро, о «шествии мимо тебя роботов», и ещё даже почище, об ужасе своего одиночества среди них. Нельзя так мыслить, пойми дорогой мой. Я не буду говорить об образе Божием, луч которого не погаснет в человеке до окончательного суда Божия. А как же иногда удивительно бывает почувствовать в метро этот ясный и нетленный луч. Какая это бывает радость».

 

После того памятного для меня первого служения на могиле Сергея Иосифовича Фуделя и его ответного поклона, всякий год на следующий день после Радоницы, я приезжаю на могилки к Фуделям и служу. Однажды замешкался было, и подумал подъехать на кладбище попозже. В этот день, перебирая старую периодику у себя дома, я наугад открыл один из журналов, и вот, со страницы на меня своим укоризненным взглядом смотрит сам Сергей Иосифович. Я отложил все дела и немедленно поехал на кладбище.

Порой в трудный момент, когда мне особенно нужна помощь, или совет, я заезжаю к Сергею Иосифовичу Фуделю и прошу его помочь. И как-то все дела решаются, и помощь приходит и совет нужный.

Время идёт, и ушли из жизни почти все, кто знал Фуделей, а те, кто ещё жив, немощен и не может уже посещать их могилки и ухаживать за ними. Захоронения стали ветшать, и даже замечательный дубовый крест работы Дмитрия Шаховского подгнил и требовал ремонта. Мы предложили верующим, уже тем, кто не знал Фуделей, привести в порядок захоронения праведников, обновить оградку вокруг, поставить сень и отремонтировать сам крест на могиле Сергея Иосифовича. Люди нас поддержали и собрали нужную денежку.

Поскольку основание креста подгнило, то нам пришлось крест выкапывать и укреплять ту его часть, что находилась в земле. После проведённых в мастерской работ с крестом, я с двумя помощниками приехал на кладбище, и мы стали его устанавливать. Поскольку крест сам по себе большой и тяжёлый, то и работы по закреплению его было много. Мы привезли с собой и камни, и всё, что необходимо было для бетонных работ, лопаты и всякий другой инструмент. Вскоре, как мы приступили к работе, на небе стали собираться чёрные грозовые тучи. Задул резкий порывистый ветер, с деревьев полетели листья, и начали падать первые тяжёлые капли дождя. Работа была сделана только наполовину, ещё оставался невыработанный цемент, и дождь просто заставил бы меня вновь нанимать грузовую машину, докупать необходимые материалы, вместо испорченных, да и помощников моих отпустили с работы только на час. Что было делать? Только молиться. И я стал просить Сергея Иосифовича помочь нам, объяснил ему обстановку и … дождь прекратился. Мои помощники, как нарочно, работали не спеша, обстоятельно, словно, никакого дождя и не было. Я отвлёкся было от молитвы и снова закапали капли. Вновь стал просить, и работа продолжилась. Мы трудились ещё около получаса, вокруг били молнии, стало совершенно темно, но дождя не было.

Когда мы закончили, мои помощники обстоятельно убрались за собой, собрали весь инструмент, отнесли его в машину и погрузили в кузов. Затем мы закрепили тент над кузовом «газельки», и только потом сели в кабину. Когда двери в машине за нами захлопнулись, и мы, уже было, собрались ехать, пошёл такой ливень, что ехать стало практически невозможно. Машины останавливались, и водители были вынуждены пережидать эту сплошную стену дождя.

Я спросил своих спутников, простых рабочих людей, почему они в такой обстановке так спокойно работали, и никуда не спешили. Их ответ стал для меня откровением:
– Да разве святой человек (а я предварительно рассказал им о Сергее Фуделе) допустил бы во время работы пойти ливню, не защитил бы нас?
После такого ответа и не знаешь, что на самом деле нам помогло, моя молитва, или их вера, что святой не даст пропасть, а может быть, и всё вместе?

На очередной годовщине памяти Сергея Иосифовича Фуделя мы, как правило всё одни и те же, собравшись малой горсточкой, служили на его могилке панихиду. Затем слово взял наш уважаемый Владимир Алексеевич и стал в очередной раз рассказывать историю про то, как он нашёл на могиле заброшенного деревенского кладбища необходимые ему журналы «Новый мир».

Слушаю его, и вдруг мой взгляд падает на крест на могиле Фуделя, а за крестом, я словно воочию вижу самого Сергея Иосифовича. Вот он стоит и слушает рассказ. Поймав мой взгляд, и, понимая, что я его вижу, Сергей Иосифович слегка кланяется. Я кивком головы указываю ему на Владимира Алексеевича, и молча, спрашиваю:

– Сергей Иосифович, зачем понадобилась вся эта мистика? Пускай бы учёный человек нашёл бы эти журналы в своей институтской библиотеке. Ну, кому нужны эти, киношные спецэффекты?

Фудель смущённо кашляет в кулак, и виновато смотрит на меня. Слегка пожав плечами, он отвечает:

– Батюшка, давай представим, что он нашёл бы их у себя в библиотеке, разве появилась бы у него такая ревность? Загорелся бы исследовательский интерес? А такое уже и захочешь, не забудешь. Это же настоящее чудо, а значит и укрепление в вере, и желание поделиться. Поверь мне, отче, в этой ситуации такое решение было оптимальным. Хотя, возможно, я и неправ, простите меня.

И мне на мнгновение показалось, что на его печально мудром лице промелькнула по-мальчишески озорная улыбка.


Иерей Александр Дьяченко

(Рассказ одного батюшки, учившегося вместе со мной в Свято-Тихоновском институте)


PS о.Александр Дьяченко: В этих местах, там где упокоились люди праведной жизни, сохраняется кусочек Неба. И нам, грешным, там есть возможность прикоснуться к этому самому Небу. Точно так же это случается и возле известных икон...

Если бы иконы и мощи были для нас просто объектом концентрации, то они бы ничего не значили и не стоили в духовном смысле. Тело человеческое подобно сосуду, наполняемому или нечистотами, или Благодатью. Вот когда твой сосуд наполнен Благодатью, то и мощи, оставшися от человека продолжают быть носителями Божественного присутствия, т.е. Благодати. Через икону, как материальный носитель, мы можем войти в соприкосновение с личностью того, кто на них изображён. Это для нас вопросы принципиальные. Я недавно имел счастье испытать на себе что есть воздействие Благодати через частицу мощей евангелиста Луки...

 
При использовании материалов сайта ссылка категорически приветствуется.
© Богородск-Ногинск. Богородское краеведение. 2004-2018
Политика конфиденциальности
Яндекс цитирования Check PageRank