Богородск-Ногинск. Богородское краеведение

«Представляется - о здоровье и даже жизнеспособности общества свидетельствует, в первую очередь, отношение к людям, посвятившим себя служению этому обществу»
Юрий Ивлиев. XXI век

Мы в социальных сетях:
 facebook.com/bogorodsk1781
 vk.com/bogorodsk1781

Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда

Радченко Катерина (г.о. Орехово-Зуево, Московская обл.)

Со школьных лет мы привыкли слышать, что нет у нас ни одной семьи, которой бы не коснулась война. Вот и наша семья не стала исключением.

Мой прадед – Кирьязиев Василий Ильич – был коммунистом, а потому ушел на фронт в числе первых – уже в июне 1941-го, оставив с женой Марией четырех маленьких дочек: Катю, Надю, Веру и Валю, последней не было еще и года. Прабабушка Маша была вынуждена много работать в колхозе, поэтому с детьми больше времени проводила ее мама – Елизавета Семеновна. А от солдата они вскоре совсем перестали получать весточки. И долгое время семья ничего не знала о судьбе своего защитника Родины. В конце войны, наконец, пришло извещение о том, что товарищ Кирьязиев В. И. пропал без вести. Только много лет спустя, когда его младшая дочь выросла и, если не ошибаюсь, уже сама успела стать мамой, она разыскала информацию о своем отце: он погиб под Житомиром (Украина) в звании рядового и похоронен 29.11.1943 г. в братской могиле в д. Поташня Радомышльского р-на Житомирской обл. Ему было всего 28 лет, и за эту недолгую жизнь он мало видел хорошего: рос сиротой под опекунством тетки, кормившей его объедками со стола ее родных детей, а когда завел свою семью, то не успел воспитать своих горячо любимых доченек, ведь началась война, с которой он не вернулся.

Войну не забыли и эти четыре девочки. Так моя бабушка – Валентина Васильевна, – несмотря на свой детский возраст, а ей тогда было года три-четыре, запомнила, как оккупанты пришли в их село. Кто-то из односельчан доложил, что Василий Кирьязиев был коммунистом и давно воюет на передовой, а семьи партийных, как известно, непременно расстреливали. Предатель остался неизвестным, а вот Марию с четырьмя детьми привели в какой-то подвал на допрос и уже готовы были расстрелять. Но вмешалась переводчица. Теперь уж не узнать, что именно она наговорила немецким офицерам и чего наобещала, улыбаясь, но семью отпустили с миром. К сожалению, об этой женщине известно только ее имя – Нина. Жаль, ведь она спасла нашу семью от неминуемой гибели, хотя сама рисковала, как говорится, попасть под раздачу, ведь такое заступничество могло ее погубить.

Ради справедливости, не могу не рассказать о другом бабушкином воспоминании военных лет. Немцы остановились то ли за селом, то ли на краю села и обращались с населением весьма по-человечески, во всяком случае, насколько это было возможно в тот период. Они даже не отбирали продукты у сельчан, а производили обмен. Например, в нашей семье была замечательная корова-кормилица, дававшая много молока. И бабушка вспоминала, как они с самой старшей сестрой ходили к немцам обменять часть молока на хлеб. А немцам очень нравилось именно их жирное молоко, и они говорили своим брать «у этой черненькой», указывая на девочку Катю.

Правда, мой муж, услышав от меня этот рассказа, спросил: «Откуда же они брали столько хлеба, чтобы совершать обмен? Значит, все-таки отбирали его у русских?» Не знаю, может, и так, но бабушка ни о чем таком не говорила. Конечно, один пример более-менее нормального отношения не способен компенсировать все то зло, причиненное войной. Помню, уже в 90-е годы ХХ века, когда я, маленькая, пела прабабушке Маше популярную тогда песню со словами: «Дорогие мои старики, мы еще, мы еще повоюем!» – прабабушка едва ли не со слезами на глазах говорила: «Ой, детка, не надо воевать, только не воевать». Тогда моя мама Ангелина объясняла нам – старенькой Маше и маленькой Кате, – что в песне эти слова имеют совсем другое, мирное значение.

А в память о погибшем прадедушке Васе его дочери назвали его именем своих сыновей: старший сын старшей Кати получил имя Василий Александрович, а третья сестра Вера решила повториться с именем для своего младшего сына, ведь в ее семье получалось совпадение не только в имени, но и в отчестве, так появился Василий Ильич. Кстати, в этой ветви рода был еще один участник Великой Отечественной войны. 

 

Бабушка Вера была замужем за Пефтиевым Ильей Архиповичем. Он ушел на фронт старшеклассником в середине войны, но прошел ее до конца, однако, как и многие, не любил об этом говорить. Семья трепетно хранит его фронтовые награды и воспоминание о самом страшном бое, в котором из 120 человек выжили только трое. Уже в старости, умирая от рака легких, перед смертью, в бреду, он вновь оказался на войне, подавал патроны и все звал своего фронтового товарища Мишу, который взорвался у него на глазах в том злосчастном бою. Годы войны навсегда остались самой трагической и незабываемой страницей его жизни, как и жизни всего нашего народа, ведь не зря в песне «На безымянной высоте» М. Матусовский писал: «Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда».

 

Автор – Лауреат районного конкурса поэзии имени Н.Хапланова, дипломант Всероссийского литературного конкурса молодых авторов им. Л. Ошанина; член нескольких литобъединений; публиковалась в районных и областных СМИ и альманахах России и Украины. Участник конкурса «Белая скрижаль» в номинации «Такая жизнь 1 тур 2013».

 
При использовании материалов сайта ссылка категорически приветствуется.
© Богородск-Ногинск. Богородское краеведение. 2004-2018
Политика конфиденциальности
Яндекс цитирования Check PageRank