Богородск-Ногинск. Богородское краеведение

«Так говорит Господь: остановитесь на путях ваших и рассмотрите,
и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите к нему»
Книга пророка Иеремии. (6, 16)

Мы в социальных сетях:
 facebook.com/bogorodsk1781
 vk.com/bogorodsk1781

Альманах"Богородский край" N 3 (2001)

 

ШИШКИН ОСТРОВ НА БАРСКИХ ПРУДАХ

Г.В. РОВЕНСКИЙ, Фрязино

 

Топонимика, наука о названиях местностей, — трудная наука. Главная сложность: названия уходят своими корнями в слишком далекое прошлое, которое трудно поддается расшифровке и логическим предположениям.

Шишкин остров — думаю, что всем фрязинцам знакомо это название. Так именуют в народе дальний от Фрязино высокий остров на запруженной Любосеевке. Высокие сосны, уютные поляны создают особую притягательность для палаток приезжих гостей и приезжающих на ночевку рыбаков.

ГИПОТЕЗА ПЕРВАЯ, НЕВЕРНАЯ:

«УТРО В СОСНОВОМ ЛЕСУ» И. ШИШКИНА

Впервые приехав во Фрязино в 1959 г., я не раз встречался с этим названием и соотносил его с поваленными бурей соснами на острове, образующими сходную картину с «Утром в сосновом лесу» художника И. Шишкина (1832—1898). Она часто издавалась в виде плакатиков, и медведи, играющие на расщепленной сосне, помнятся многим.

Внимательно пришлось прочитать ряд работ, описывающих жизнь художника. Иван Иванович Шишкин родился в Елабуге, учился в Казани, Москве и Петербурге. На этюдах был на севере близ Петербурга и на Валааме. Затем Дюссельдорфская академия, снова Петербург, Швейцария. Нет, в наших краях художник никогда не появлялся. И хотя одна из картин носит название «Полдень. В окрестностях Москвы», но писал он ее в 1866 г. в деревеньке под Петербургом. Сосновый бор впервые появляется у него в картинах в 1872 (Вятская губерния). Затем величавые сосны знаменитой картины «Рожь» (1878), «Сосны, освещенные солнцем» (1886), «Корабельная роща» с высокими прямыми соснами, годными для мачт кораблей (1898), и, наконец , «Утро в сосновом лесу», написанное в 1889 на Вологодчине и «Сосна» (1892). Он был действительно певец сосен как детали русского национального пейзажа.

Припетербургский Сестрорецк и северные леса дали ему темы этих картин.

И я иронизировал над жителями гребневского края, по этой известной шишкинской картине назвавшими и остров Шишкиным.

Но, беседуя как-то с известным краеведом Мильяном Моисеевичем Федоровым, знатоком старинных документов нашего края, я рассказал об Иване Шишкине и «его острове». На что он сразу же возразил: «Шишкина гора у Гребнева упоминается уже в писцовых книгах начала XVII века, при Дмитрии Трубецком».

Так что название оказалось старинным. А моя ирония совсем неуместной.

ОСТРОВ В 1767г.

Когда мы вместе с М.М. Федоровым развернули впервые заказанную в Российском государственном архиве древних актов межевую карту Гребневского края 1767 года, то удивились двум особенностям Шишкиной горы.

Во-первых, уже при владеющей тогда имением Екатерине Дмитриевне Голицыной, жене известного российского дипломата Дмитрия Михайловича Голицына, гора была отделена небольшой искусственной протокой от суши и стала островом, а я-то отводил главную роль в создании искусственных островов на Барских прудах моему любимому генералу Гавриле Ильиче Бибикову, чья семья приобрела Гребнево в 1781 г.

Правда, это снова подтверждало неверность легенды о создании прудов пленными пугачевцами, поселившимися после завершения работ в Слободе. Пугачевское восстание разразилось позднее, в 1773—74 гг. А пруды и острова уже показаны на карте 1767 г.

Во-вторых, в отличие от Большого острова, показанного поросшим лесом, земля Шишкина острова была обозначена как пашня безо всяких зелененьких кустарников, которыми богато украшена на карте наша местность. Значит, и соснового бора тогда не было, а насажен бор, очевидно, позднее, может быть, во времена Бибикова.

Деревня Слобода в это время размещалась только за протокой Большого острова. Новая Слобода, расположенная напротив Шишкина острова, появилась уже в конце XIX века.

Так понемногу накапливались данные по острову. От гипотез, даже ошибочных, к размышлениям и историческим документам.

ГИПОТЕЗА ВТОРАЯ: ШИШИ, ШИШКИ...

По своим краеведческим изысканиям заглянул я как-то к Надежде Петровне Фроловой, чтобы она помогла расшифровать изображенных рядом с ее отцом жителей Ново. Действительно, она знала всех. Отец ее Петр Михайлович (1904 г. р.), работал на Соболевке столяром, в августе 1941 г. был призван в армию и сложил свою голову в боях за Родину в 1943 г. на Черниговщине. Рядом с ним и его приятели Серафим Веденичев и Алексей Тришин. У Фроловой нашлась и прекрасная фотография девичьей части знаменитого гребневского церковного хора. Хранятся и солдатские фотографии (около 1896 г.) ее деда Михаила Анисимовича, вероятно, старейшие фотографии в нашем крае.

И вот мы так сидим, разговариваем о былом. Рассказывает она, между прочим, о матери, как ночевала та в Новой Слободе у родных в доме, что стоял на берегу залива между Шишкиным островом и дорогой от кладбища, и никак не могла ночью заснуть: «Шиши плещутся и спать не дают».

Я сразу всколыхнулся: «Какие-такие шиши?». «Ну, эти, которые в воде живут, водяные» - отвечает. Я вечером сразу же в читальный зал, к словарю Даля. Да «шишами, шишками, шишкарями» прозывалась в народе нечисть всякая.

Так появилась, вторая гипотеза: название Шишкина гора появилось в старые времена, может быть, даже в древние - по живущим в речке Любосивль, как тогда прозывалась она, «шишам-водяным». И может быть, именно на горе над рекой Любосеевкой даже стояло какое-нибудь языческое капище, посвященное речным богам.

Однажды я получил даже некоторое подтверждение рассказу Фроловой. В разговоре с фрязинцем, выходцем из Слободы, не помню уже его фамилии, сообщаю о моей гипотезе, и он подтвердил это следующим:

«Дед мой рассказывал, что однажды рано утром ловили они тайно рыбу сетями, а пруд был барский и не разрешалось крестьянам рыбачить. Вдруг слышат, что загремели уключины лодки от имения, сторож объезжать вздумал пруд. Густой утренний туман, видно плохо, но и им шевельнуться нельзя — услышит сторож. А лодка все ближе. И тогда дед решился — ладошками по воде «шлёп-шлёп». Лодка остановилась, он снова «шлёпшлёп», как будто водяные плещутся. Слышит, повернулась лодка в другую сторону и поплыла подальше от нечистых. Так все и обошлось».

Вот такие рассказы о шишах — водяных — в этом месте знали, вероятно, все. Потому и испугался сразу сторож — подальше от греха увел лодку.

И я обращаюсь к читателям-старожилам: помнят ли они эти рассказы своих дедушек и бабушек?

 

 
При использовании материалов сайта ссылка категорически приветствуется.
© Богородск-Ногинск. Богородское краеведение. 2004-2018
Политика конфиденциальности
Яндекс цитирования Check PageRank